– Мусульмане, – кивнула Алиса. – Для них 666 не имеет такого значения.
– То-то и оно! Всё от культуры зависит… А Вы, наверное, учитель или журналист, мисс? – (Адам ещё раз жадно взглянул на неё в зеркало). – Манера говорить у Вас больно образованная.
– Переводчик.
– А где работаете?..
Они болтали всю дорогу – Адам явно уже забыл о своих неблагонадёжных пассажирах, Алиса просто купалась в лёгкой сюрреалистичности момента. Сообщения Даниэля были громко-яркими, эмоциональными – даже слишком эмоциональными, будто он репетировал выступление на сцене.
«Э-эх, стоя-ять вот теперь, жда-а-ать… КАК же я всё это не люблю, вот ЗНАЛА бы ты, ЗНАЛА бы!» – трагически восклицал он.
«Глупая привычка! И вот кто меня просил так рано выходить?!» – добавлял пару секунд спустя.
«Я, если что, короче, тут у выхода, где ступени, и… Ох, ну, надеюсь, ты меня найдёшь!»
«А тебе долго ещё?..»
«Слушай, да что за паника? Ничего плохого не случилось. Ты же не на час раньше пришёл, – успокаивающе написала Алиса, всё больше недоумевая. – Я уже почти на месте. Если хочешь, можешь пойти в пекарню и ждать там. Переулок Оскара Уайльда, дом 2».
В ответ Даниэль прислал обречённый стикер – голая кошка-сфинкс плакала, драматично упираясь лапой в стену.
«Чичас потеряюсь!»
Алиса улыбнулась, сражаясь с умилением. Да, это уже немного злит (потому что есть ведь онлайн-карты; да и вообще, где там теряться?..) – но умиления всё же больше.
Пока всё как она и думала – интересная, странная, ценная добыча. Непаханое поле для материнского инстинкта, ко всему прочему.
«Ну, тогда жди. Скоро буду. И зря ты так переживаешь, правда. Разве лучше было бы, если бы я раньше пришла и ждала?»
Мягкая подкалывающая провокация. Но нет – в своей панике Даниэль был непреклонен.
– Нет! Все должны приходить вовремя! – сурово, подчёркнуто низким тембром записал он. Оперный певец распевается; судья готовится зачитать приговор. До чего сильный, выразительный голос. Ему бы выступать на сцене, а не… Где он там работает? Кажется, что-то скучно-офисное.
«Минута в минуту? – смеясь, уточнила Алиса. – Но так не бывает. Мы же не в математической абстракции живём. И люди – не роботы».
– А жаль! – энергично воскликнул Даниэль в ответном голосовом. – Я хотел бы стать роботом. Эмоции и страсти только мешают. Протоколы! Нашим поведением должны управлять про-то-ко-лы – тогда бы не было проблем!
Голос по-лисьи виляет в весёлом балагурстве – но откуда же тогда ощущение, что он вполне всерьёз? Выходя из такси и прощаясь с полковником в отставке, Алиса чувствовала, что ещё больше заинтригована.
Снег вихрился и сверкал перед узкими кокетливыми фасадами – розовым, жёлтым, тёмно-рыжим; разница их оттенков размывалась темнотой и тусклым светом фонарей. Возле метро, как всегда, было шумно. Мальчишка-мигрант трогательно пел что-то, отдалённо напоминающее рождественский псалом, торговали вязаными носками, шалями, сувенирами и горячей выпечкой. Трое пьяниц громко выясняли отношения у круглосуточной забегаловки. Дворник с каменно-невозмутимым лицом сгребал снег лопатой. Идти, перемешивая ногами рыхлую кашу, было сложновато. Алиса вдохнула тяжёлую, густо-жирную смесь образов и запахов. Вон та девушка на ломаном английском рассказывает приятельнице-иностранке, что “that guy behaved… you know, he behaved just like my dad”[1]. Краснолицый толстяк хватается за сердце, чувствуя невнятную боль, и с досадой думает, что сегодня хорошо бы обойтись без алкоголя. Усталая женщина-психиатр курит после работы, напитавшись чужой болью, и звонит в салон красоты, чтобы записаться на маникюр.
Истории, истории, невыносимая тяжесть города. С каждым днём она всё острее чувствовала его глубокое нервное дыхание, его надсадный пульс. С каждым днём – с тех пор, как время потеряло смысл.
Новое сообщение, и ещё одно – снова. Не Даниэль; Алиса смахнула уведомления, едва удостоив их взглядом. Один из её «рабов» по переписке. Многие мальчики, сломленные одиночеством или просто влекомые любопытством и банальной похотью, падают в волны Интернета в поисках доминирования от более взрослой дамы. Это давно не было для неё чем-то новым – и давно наскучило. Бесчисленные наследники персонажа, которого она когда-то называла Полем-младшим – и который канул в забвение. Бабочки-однодневки. Всё одно и то же – одни и те же слова, задания и приказы, звонки и фотографии, скучные неумелые встречи (до них доходит редко – мальчикам слишком страшно переходить от виртуальных мечтаний к реальности). Она уже давно не испытывала к таким ситуациям никакого интереса – и развивала их просто фоном, будто включая приглушённую приятно-безликую музыку.