– Пограничная психопатия.
– Ну да. У меня просто была бывшая с биполяркой. – (Он хмыкнул, отставляя на подоконник баночку из-под йогурта и складывая руки на животе). – Так вот – дело не в диагнозе, а просто в моделях мышления и поведения. Они повторяются и будут повторяться. Ты их никак не изменишь. Если ты готова терпеть, если тебе это интересно – что ж, хорошо. Но просто знай, что потом будет хуже.
– Я знаю. Может, мне это и нужно?
Вот так – лёгкий вызов. Теон улыбнулся шире – почти весело; улыбался он светло и проницательно, и это хоть немного разбавляло сдержанные краски его подтянутого арийского облика.
– Это может быть нужно только мазохисту. Ты мазохист?
Обычно это спрашивают с примесью страха, отвращения, насмешливого презрения. Тут – ничего подобного; только чистый, открытый интерес. Слегка необычно, – оценила Алиса.
– Возможно. Я писатель. Страдания меня вдохновляют.
– Страдания – и влюблённости в людей, которые причиняют тебе боль?
– Я не влюблена.
– Разве?
Она отвела взгляд. Чёртовы псевдопсихологи.
– Не влюблена. Увлечена – да, он мне очень нравится – да. Но не более.
Теон прикрыл глаза, не прекращая улыбаться.
– Хорошо. А что он тогда сделал?
– В смысле?
– Что он такого сделал на первой встрече? Как добился того, что ты позвала его домой, а меня нет?
Алиса хмыкнула. Очень ожидаемый – и очень лестный вопрос. Если вакцина и не поможет, Теон, по крайней мере, явно поднимет ей самооценку этим жадным любопытством.
– Да ничего особенного. Он просто… был собой. И меня это затянуло. Какая-то эмоциональная и смысловая воронка, какая-то химия. Не знаю, как объяснить. На самом деле, и в темах ничего особенного не было – обычный доверительный разговор. Мы даже о сексе совсем не говорили. А с тобой – очень много. – (Она хихикнула, наслаждаясь шутливым возмущением на его лице). – Довольно парадоксально, если подумать.
– Да капец! Может, мне просто не надо было говорить о сексе?! – горестно всплеснув руками, со смехом воскликнул Теон. – Заинтриговать тебя, не знаю. А то я раскрыл все карты…
– Да брось. Всё случилось так, как случилось.
– Но тебе не захотелось. А с ним захотелось!
– Да.
– Он очень красивый?
– Да. Но дело не в этом, – подумав, ответила она. – Просто есть в нём что-то такое…
– Хаос. А тебя манит хаос. – (Подпирая ладонью щёку, Теон тяжело вздохнул). – Во мне нет хаоса, да? Во мне только порядок и стабильность. Я даже в случайных связях стремлюсь к постоянству.
– Ну, постоянство – это, извини меня, в большинстве случаев утопия.
– Нет-нет, я не об идеальном «раз и навсегда», а просто о постоянстве. Я продолжаю любые отношения настолько долго, насколько это возможно. Не стремлюсь их завершать. Даже если всё без обязательств, даже если это просто мимолётный роман. – (Он усмехнулся, явно гордясь своей авторской терминологией). – Я не склонен разбрасываться людьми так, как он.
– Не сказала бы, что он разбрасывается, – чуть лукавя, возразила Алиса. – Просто не любит фанатично привязываться. И легко заменяет одного человека на другого. Функционально.
– А это разве не значит «разбрасываться»? – вскинув брови, спросил Теон.
– Может быть. Я мало знаю его, могу судить только по рассказам. – (И по фотографии Симоны в следах от пуль). – Поэтому…
– Но тебя ведь задевает, что он может так же легко заменить тебя? Как любую из своих бывших, как любую из тех девочек, с кем сейчас гуляет?
Алиса пожала плечами, не изменившись в лице.
– Мне всё равно. Я ему никто, он мне тоже, – увидев недоверчивую гримасу Теона, она добавила: – Ладно, возможно, это задело бы мою гордость, моё самолюбие. Как сейчас задевает то, что он делает. Но…
– То есть ты решительно настроена продолжать это, даже понимая деструктивность последствий, – усмехнувшись, перебил он.
– Да – потому что мне интересно. Пока. – (Она помолчала, глядя ему в лицо, вдыхая жаркое напряжение, клубящееся в комнате). – Теперь я лучше понимаю, почему ты консультируешь. Ничего поразительного, конечно, – извини, – но ты действительно неплохой психолог.