– Да, – сказала Алиса. – Ты прав.
И – провела языком по его губам.
Издав тихий рык, Теон впился в неё поцелуем, навалился сверху, вгрызся в шею, оттягивая волосы; она слабо застонала, пытаясь замедлить лавину неотвратимости – но его руки уже голодно шарили по её сорочке, поддевая ткань трусиков.
– Ты зря меня так долго провоцировала, знаешь? – (Рывок вниз, пальцы – по влажно-беззащитному; от его угрожающего тона Алисе стало смешно – и она тихо смеялась, запрокинув голову, пока он не заткнул её новым поцелуем – грубоватым, жёстко-властным, глубоко запуская язык ей в рот). – Я только с виду такой разумный. Лучше не будить во мне то, что не нужно будить!
Выше, ниже, всюду – рвать, мять, крушить; напор Теона то смешил, то немного пугал её, ночь рассыпалась на осколки. Он брал её снова и снова – сверху, поставив на четвереньки, вжимая лицом в постель, жёстко, рвано, рыча, ни на секунду не останавливаясь. Иногда ей становилось больно, она вырывалась и шипела – но это, казалось, только сильнее распаляло его, и она дальше кусала губы и скулила под камнепадом однообразных рывков.
– Послабее… Ох, чёрт, послабее, пожалуйста…
Морщась; удовольствие мешается с болью так, что ничего не разобрать; зачем я вообще начала всё это?..
– Послабее? Да-да, конечно… Тихо-тихо, моя маленькая! – будто опомнившись, засюсюкал Теон – отстранился, поцеловал её в щёку, аккуратно снижая темп. Алиса стиснула зубы, заставляя себя не отворачиваться; в этом сюсюканье было что-то гадкое – на грани с педофилией. – Устала?
– Д-да, если честно, немного. Я…
– Блин, прости, я только разогнался. Я ещё долго так могу! У меня профессиональное – я же говорил тебе про вебкам и…
– Да-да, помню. – (Она поморщилась, радуясь, что в темноте Теону не разглядеть её лица. Его чересчур частые упоминания о том, как он одарён в сексе и на протяжении скольких часов может насаживать счастливую избранницу на свой каменный член, утомили её уже на первой встрече). – Извини, мне просто уже немного больно, это как-то слишком…
– Вот это – слишком?! – со смесью удивления и умиления воскликнул Теон – и, смеясь, ещё раз нежно поцеловал её. С него щедрыми липкими ручейками лился пот. – Серьёзно?!
– Для меня – да, – уже суше отозвалась она – и осторожно вывернулась из-под него, подавив вздох облегчения. Спуститься ниже, снять презерватив, провести языком, обхватить губами… Вот так. Теон гортанно застонал. – Думаю, так лучше?..
– …Я учту, что тебе было больно. В следующий раз не буду так усердствовать, – серьёзно пообещал Теон позже – стоя под струями душа. Глядя, как он смывает с себя клочья пахнущей кокосом пены, Алиса растерянно дёрнула плечом. Ей хотелось спать – и не хотелось думать. Во рту растекалось землистое послевкусие его семени. – Просто мне всегда трудно держать себя в руках, когда разойдусь. Это моя проблема, мне многие женщины говорили. Ну, то есть как «многие» – у меня их, наверное, не так много было: шесть партнёрш. Но…
– В следующий раз? – выдавив улыбку, переспросила она.
– Ну да, – Теон весело покосился на неё из-под мокрых прядей рыжей чёлки. – Ты ведь напишешь мне снова.
– С чего ты взял?
– Я в этом уверен.
Вот ещё. Это ты напишешь мне первым, – подумала Алиса, подавая ему полотенце. Теперь уж точно.
– Почему?
– Напишешь, как только с твоим панком всё станет плохо, – Теон вылез из душа и принялся бодро вытираться. – А плохо станет! Даже если завтра, когда вы встретитесь, всё пройдёт нормально – возникнут другие кризисные ситуации. Они будут повторяться и усугубляться. Поверь мне… Да ты и сама это знаешь, чего я тебе рассказываю. И ты напишешь мне. Я просто знаю, как это работает. – (Натягивая бельё, он ещё раз вскинул на неё светлые хитрые глаза). – Я теперь буду положительным противовесом и утешением. Но только имей в виду: если уж ты напишешь – мы же оба понимаем, что произойдёт? Что я уже не смогу быть тебе просто другом. Правда?..
Алиса усмехнулась. Итак, он якорит её – довольно грамотно, надо признать, хоть и слишком «в лоб». Рисует у неё в сознании причинно-следственную связь: плохо с Даниэлем – можно писать Теону. Манящий флажок; мерцающая красная галочка.
Беда только в том, что эта галочка совсем не искушает её. И нет – даже не потому, что секс с ним похож на монотонное вдалбливание гномьей кирки в скалу.