— И что?
— Как это «что»?! Это расширение сотрудничества с Россией, когда весь мир объединился, чтобы поставить её на место!
— Мадам посол, мне знакома официальная позиция американского руководства. Если Вы прибыли для того, чтобы ещё раз её озвучить, нужно было предупредить, мы бы пригласили телевидение и у Вас были бы доказательства того, что Вы не зря едите свой хлеб. А я бы на камеру сказал, что только сегодня разглядывал глобус и обратил внимание, насколько США далеки от наших границ, соответственно, я не понимаю, какое вам дело до наших отношений с соседями, что прибавило бы мне популярности в народе. Если будете настаивать, я могу сейчас распорядиться, через полчаса эфир нам обеспечат. Но Вы же не мой рейтинг поднимать приехали, правда?
— Мы возмущены и примем меры.
— Давайте я возмущу Вас намного сильнее. Россияне строят у нас ещё и нефтеперегонный завод, то есть у нас будет не только аммиак, а значит и дешёвые удобрения, но и дешёвое дизельное топливо. Когда будете писать отчёт об этой встрече, укажите, что это приведёт к увеличению рентабельности сельского хозяйства.
— Как Вы можете так расширять отношения с их режимом?! Вы понимаете, что санкции, которые наложены на Россию, распространятся и на вас? Мы запретим поставки вам семян, гербицидов и племенного молодняка.
— Я всегда подозревал, что основное предназначение американской дипломатии — организация торговых войн. Не нужно утверждать меня в этой мысли, мадам посол. Ваш предшественник предлагал мне взятку, а потом пытался меня убить. Вы угрожаете санкциями. Вы действительно считаете, что такое отношение к стране пребывания в интересах Соединённых Штатов? Да, вы можете оставить нас без своих семян, но в этом случае мы действительно попадём в зависимость от русских, потому что больше нам будет негде всё это покупать. Но мы с Вами для того и уединились, чтобы никто не смог Вас обвинить в том, что Вы толкаете Славию в объятия России. Конструктивные предложения у Вас есть?
— Мы предлагаем возобновить работы по строительству терминала.
— Ма-адам посо-ол… Вы же разумный человек. Зачем нам такие затраты? Чтобы получить газ дороже российского? Мы не сможем это впихнуть в концепцию национал-прагматизма.
— Но мы не можем не отреагировать на ваше сотрудничество с тиранией!
— Перестаньте, ради Бога. Ещё раз говорю — нас никто не слышит. Лучше постарайтесь извлечь выгоду из наличия у нас условий для развития сельского хозяйства. Предложите вашим экспортёрам организовать производство у нас. Во-первых, дешёвое топливо и удобрения, во-вторых, привлекательное налогообложение, в-третьих, меньше затрат на логистику, в-четвёртых, ниже уровень заработной платы. И учтите, сейчас Вы можете преподнести это Вашему руководству, как личную заслугу на основе анализа полученных разведданных. Но в самое ближайшее время мы случайно проболтаемся об этом стечении обстоятельств и, как знать, кто захочет занять эту нишу. Вдруг это будут не европейцы или турки, а Иран? Вас же растерзают.
— Я могу считать информацию о строительстве второго нефтеперегонного завода достоверной?
— Мы же взрослые люди, зачем мне Вас обманывать? И, повторюсь, основное условие этого строительства — дешёвая солярка для внутреннего рынка. Подумайте, кого Вы сможете этим заинтересовать, только не тяните, неожиданная утечка произойдёт через две недели. И-и-и… Платье Вам это очень идёт. Просто, вот, Ваш цвет.
Даже, если бы это было единственным заключением аналитического центра, оно стоило бы хлопот по его созданию, включая всю выловленную рыбу.
11
В последних числах октября у нас совершенно извёлся Аслан. Дома любимая жена на сносях, а тут выздоравливающий президент, которого с ложечки кормить не надо, но вдруг он что не то съест или неправильно выполнит дыхательное упражнение. «Уах!»
Мы с Ириной вдвоём уговаривали его взять отпуск. Егорыч разок даже голос повысил, чего я за ним ещё ни разу не замечал, но он упорно твердил: «Есэлы што случитса, я сэбэ нэ пращу!», при этом не выпуская из руки телефон. После очередного такого разговора моя жена взяла Глинского под руку, отвела в угол и несколько минут что-то ему втолковывала, он вздохнул, сказал: «Я понял, это у вас семейное», кивнул и вышел за дверь. Минут через двадцать вернулся и пригласил нас с ней пройти за ним. Мы свернули за угол, вошли в какую-то дверь, там прошли по небольшому коридору и попали в небольшое, очень светлое помещение с выходящими на Идлань большими окнами.