Внезапно я начал за собой замечать осознание себя во власти. В той самой, которая развращает. Ведь у меня в руках действительно судьбы людей. И любому из них я могу очень сильно осложнить жизнь. Начиная от приказа расстрелять всех велосипедистов, как в древнем анекдоте, и заканчивая возможностью в любой момент отправить под арест того же Егорыча, например, дай Бог ему здоровья. Если раньше я смотрел на всех этих министров и губернаторов, как на профессиональных управленцев с опытом и знанием государственной кухни, то теперь понимаю, что могу любого из них снять, переставить и он ещё рад будет, что легко отделался. То есть система привыкла к тому, что я могу отдавать приказы. А я? А я тоже привык и никак не рефлексирую по этому поводу. И, кажется, если окажусь перед весами, где на одной чаше будут государственные интересы, а на другой — слезинка ребёнка, единственным вопросом, который у меня возникнет станет: «Что здесь делает ребёнок?!»
Но при этом Ирина всё же права — у меня действительно комплекс короля Альфреда. Я слишком занят мыслью: «Что обо мне скажут потомки?», хотя отлично понимаю, насколько мне тогда будет пофигу, а им всё равно, о чём говорить. И всё же для меня это сильный сдерживающий фактор. Кроме того, я проверяю все свои гениальные управленческие идеи на жене и Егорыче, причём именно в таком порядке. Мне даже не обязательно им о них рассказывать. Я сочиняю про себя какой-нибудь указ и представляю выражение лица моего Счастья, а потом — что об этом скажет Глинский и вот мы уже не копаем новое море и не разводим всей страной кроликов.
Можно, конечно, нацаревать гору денег, но здесь опять откуда-то из тьмы веков улыбается старина Альфред и рядом с ним стоит Ирина. Да и сам я не понимаю разницы между ста миллионами и миллиардом. Самое интересное, что для бюджета понимаю, а для себя лично — нет. Я просто не смогу потратить за всю жизнь такую сумму, даже ежедневно принимая ванну из шампанского.
Сейчас я на полном гособеспечении, но при этом начисляется довольно неплохая зарплата, которую мне просто негде тратить. Если меня не свергнут, по закону, бывшему президенту положено пожизненное содержание, охрана и ещё куча плюшек. Не уверен, что мне доверят рекламировать на пенсии пиццу, но какие-то лекции читать всё равно придётся. В меня до самой смерти будут тыкать палочкой, задавать вопросы и просить совета. Несколько крупных предприятий, где я, пользуясь служебным положением, оказался в числе акционеров, тоже принесут дополнительную ложечку икры на завтрак. Моя фирма под Серёгиным руководством почему-то процветает и также приносит нехилый доход. Даже и не знаю, как ему удалось получить все эти подряды. Короче, я могу быть уверен, что покину Замок довольно обеспеченным человеком. Да если я просто продам своего белого арабского скакуна, то смогу прожить целый год, ничего не делая. Таким образом, торговать страной для меня нет никакого смысла, по крайней мере, в моём понимании слова «смысл».
А Альфред этот, кстати, мог быть редким мудаком, но додумался же нанять тогдашних блогеров, которые ему светлый образ в памяти поколений обеспечили. И ещё Великим обозвали. Наверное, дорого стоило. Хотя, если человека, приковав к письменному столу, какое-то время не кормить… Видите, у меня тоже есть государственное мышление. «Макс Великий» звучит, конечно. Правда, здесь мне Всеслав немного подпортил. Сколько может быть нас, великих, в одной стране? Есть соответствующие инструкции? Да и на басурман я не пойду, мы всё же нейтральное государство.
В мае же появилась возможность потратить хоть какую-то часть моей зарплаты. К 18 числу заказал несколько охапок ирисов, которые заполнили всю гостиную в апартаментах (мы, вроде, так договорились называть занимаемые нами жилые помещения Замка). Злоупотребление властью выражалось в том, что мне обеспечили доставку очень ранним утром, чтобы Ирина в них заблудилась, выйдя утром за своим кофе. Сами по себе всякие даты ничего не значат, значение имеет — помнишь ты о них или нет. Это — признак внимания к человеку. Небольшую премию секретарше ко дню рождения внучки можно, конечно, и не выписывать, но каждому человеку нужно объяснять себе, почему он относится к другим, а в данном случае — ко мне, именно так. И если этот человек иногда уходит с работы заполночь из-за моей привычки работать до упора, он заслуживает, как минимум, внимания. Ну и того, чтобы его довезли до дома на машине. А если речь о самом дорогом человеке, то забыть дату свадьбы — это, как забыть круги под её глазами, когда я вышел из комы.