— Не получится. Поржать, в смысле. Я в совершенстве владею перфоратором.
— В общем, я поняла. Искать работу пока рано. От участия в президентской гонке нас отделяет только полочка. Я завтра же привезу Вам перфоратор и даже дюбеля, — пообещала Жанна и, забавно подпрыгивая, удалилась.
— И обои. Обои привези! — крикнула ей вслед Ирина.
Егорыч выглядел несколько обескураженным.
— Вот же ж, бабы! Она сегодня пришла ко мне в кабинет, попросила сходить к вам вместе с ней, я тут пирожные эти, а она выстрелила и убежала. На кой меня тащила-то?
— Насколько я понимаю, Владимир Егорович, она только что накинула Вам развлечений на ближайший год, усмехнулась моя жена.
— Да уж, в одном она права — пора начинать привыкать к мысли о втором сроке и готовить к этому избирателей.
— А вы тоже считаете, что я достоин?
— Мне очень понравилось, как прошли эти годы и нам действительно удалось сделать что-то настоящее. Не могу сказать, насколько оно светлое, но что жить в стране не стало хуже, я знаю точно. Поэтому не напрашивайтесь на комплимент. Главное — чтобы гроб Ваш в ближайшее время не пригодился.
— А вы его не выбросили?
— Да щас! Вы знаете, во сколько он казне обошёлся? А как его списать без похорон?
24
Папарацци должен был поймать удачу на съёмках новогоднего обращения. Не привыкшая пускать такие вещи на самотёк Матильда назначила удачливым одного стримера, которому всего лишь «проговорилась» о точной дате и времени съёмки, когда тот угощал её ужином в самом шикарном кабаке Стóлицы. Точно зная, что он не пропустит живот первой леди, рыжая, тем не менее, поручила Ларисе подстраховать ситуацию, поэтому Ирина не напрасно вышла подышать свежим воздухом. В тот же вечер кадры беременной жены президента разлетелись по сети, но, во-первых, вечер был уже поздний, во-вторых, людей в это время года больше интересует, добавлять ли в салат тёртое яблочко, в общем, сенсация вышла так себе, как рыжая и планировала.
Само же обращение снято не было, мы решили, всё немного изменить. Меня одели в роскошный костюм Деда Мороза, закрепили на шапке видеокамеру и 31 декабря за 15 минут до полуночи я останавливал на проезжей части случайные машины и вручал в прямом эфире водителям и пассажирам конфеты и мандарины из мешка. Ближе к бою часов пожелал всем праздничного настроения и, опираясь на посох, удалился, сказав, что мне ещё подарки детишкам раздавать. Часы на башне Замка нам всем пришлось слушать на улице, но телевизионщики надеюсь, не расстроились, мы — не самая плохая компания в праздник.
Правильнее всего, наверное, будет написать, что, не взирая на скорое прибавление семейства, президент круглосуточно работал на благо нации, но я же не платный блогер короля, я сам пишу и точно знаю, что государственные интересы меня в эти дни интересовали мало. Нет, я, конечно, не избегал протокольных мероприятий, читал и подписывал, что стоило подписать, накладывал на что-то вето, но мысли были с моими девочками и всё свободное время я проводил с Ириной, благо внутренний двор Замка позволял ходить пешком. Она явно боялась, как всё пройдёт, и я старался как можно больше держать её за руки. Сам-то я боялся куда сильнее. Да. Я, оказывается, тоже могу бояться, причём не за себя, а за какую-то ещё незнакомую мне девчонку и за мать её.
Синяки. Они проявились на следующий день, может быть, конечно, и раньше, но я их не видел, я был счастливым отцом непонятного вопящего комочка и счастливым мужем женщины, у которой всё почти без проблем получилось. Я просто не заметил в процессе, как сильно Ирина сжимала мою руку, меня очень сильно отвлекало то, насколько изощрённо она материлась. Да, когда врач в фильме говорил, что женщина кричит «Мама!», он немного не договаривал, по крайней мере моё Счастье маму всё время вспоминало мою. Я даже порадовался тому, что решил быть вместе с ней во время родов, чтобы ей было на кого наорать. Иначе, наверное, выгребал бы медперсонал.
Про новорожденных принято говорить, что они красивые и на кого-то похожи, но мне непонятно, на кого может быть похоже это сморщенное личико с редкими мокрыми волосиками. Когда всё закончилось и меня выгнали из приспособленного под родзал помещения, я пришёл в гостиную, где уже сидели Егорыч, Остапин, Аслан и Вася. Почти пустая бутылка говорила о том, что переживать за нас с Ириной они начали заблаговременно. Увидев меня, они подскочили, одновременно начали выяснять: «Ну как? В порядке?» Опытный в вопросе Юрик одной рукой хлопал меня по плечу, а другой протягивал бокал. Со всех сторон слышалось: