Закон был принят и даже утверждён Сенатом. Посмотрим осенью, что нам это даст. А буфеты всё равно нужно будет организовать.
Когда мы заводились с аэропортом, Матильда по совету аналитического центра разбросала информацию о наших планах по всему глобусу и старалась поддерживать её в динамике. И вовсе не для того, чтобы похвастаться. Привлечение инвесторов, работы по отсыпке острова, строительство электростанции, все эти действия убеждали тех, кто понимает, что проект серьёзный, не на один день и с хорошими деньгами. А понимают не только эксперты и аналитики. Понимают и простые работяги, которые разъезжаются на заработки по всей окружающей загранице. Мы просто захотели вернуть их к семьям. Не то, чтобы нас волновало, что дети не видят отцов, всё гораздо прозаичнее — если они будут зарабатывать деньги здесь, государству это будет выгоднее. Поэтому сначала в сообщениях о стройке века говорилось, какая она масштабная, потом — какие средства планируется освоить, затем — что в первую очередь строятся общежития для сотрудников, с фотографиями двухместных номеров и душевых кабинок, а с конца февраля под этими текстами стали появляться объявления о найме. И это сработало. «В массовых казнях главное — системность», — как говорил наш старшина. Хорошо спланированное информационное давление дало желаемый эффект. По сообщениям кордонной стражи, люди потянулись на родину.
В одну из пятниц марта к нам на чай снова пришли Егорыч с Жанной. Пока женщины раскладывали пирожные, он плеснул в бокалы коньяку и проговорил:
— Люди мы взрослые и не то, чтобы мне нужно было спрашивать разрешения, но не хотелось бы, чтобы вы узнали об этом последними. Поэтому будете первыми, кому я это скажу: Мы с Жанной решили пожениться.
— Оп-паньки! — послышалось со стороны Ирины, — и давно вы прилагаете к этому усилия?
— Скажем, не первый год, а поскольку нас связывают, можно сказать, производственные отношения, об этом никто не знает, но тихариться ещё один президентский срок я смысла не вижу.
— Да-а-а… Егорыч. Учили Вас хорошо. Я бы сказал, что Вам шпионом можно работать, но такая практика у Вас уже была, — я повернулся к Жанне, — Вас, девушка, надеюсь не в той же школе готовили?
— Нет, но Володя хороший учитель.
— На всякий случай, ребята, роддом этот походный ещё не до конца разобрали. Если чё, обращайтесь, мы будем рады. Кроватка есть, опять же, — улыбнулась Ирина.
Егорыч перехватил взгляд своей невесты.
— Мысль хорошая, но, насколько мне известно, время у нас ещё есть, а когда будет нужно, я постараюсь, чтобы для этого были все условия.
Жанна подошла к нему, обвила двумя руками, прижалась и перед нами сразу же возникла пара необычайно близких людей, если вы меня понимаете. Когда видишь, что им действительно хорошо вместе и это очень трудно скрывать. Ирина тоже меня обняла, взяла из моих рук бокал, сказала: «За молодых» и смочила губы в коньяке.
— А сколько Егорычу лет, — спросила мать моей дочери, когда мы остались одни.
— Он меня лет на пять старше. Наверное. Не удивлюсь, если его и зовут-то на самом деле не так, как в паспорте написано, а возраст изменить — вообще, как два пальца.
— Но согласись, они отлично смотрятся вместе.
— Оно-то да, но как им подарок на свадьбу искать? Если бы женился, например, Остапин, я бы попросил Егорыча что-нибудь достойное подобрать, а теперь же самим придётся. Мы как раз в воскресенье собирались с парнями в город, будем как-то изворачиваться.