В салоне самолёта, кроме принца и оказавшегося каким-то его доверенным родственником переводчика, находился ещё один высокий араб лет шестидесяти. Увидев его, Иванов с Егорычем переглянулись, после чего все пожали друг другу руки.
— В мире есть много исламских организаций, — начал принц, — но некоторые из них созданы западными разведками специально для устройства провокаций. Люди, которые в них входят, движимы искренней верой и не знают, что на самом деле вредят доброму имени Пророка, но зачастую им просто некому об этом сказать. Шейх Салах, — он указал движением головы на своего спутника, — иногда помогает нашей семье направлять таких заблудших на путь истинный.
Тот, кого назвали шейхом, на секунду склонил голову и продолжил:
— Мы знаем, какие именно страны решили использовать веру наших братьев для устройства беспорядков в Славии. Мы воспринимаем такой подход, как оскорбление Ислама. Кроме того, именно страны Запада нарушили стабильность на Ближнем Востоке и в северной Африке. За это они получили большое количество беженцев.
— А они бегут не в страны Залива, а в Европу, потому что вы их туда направляете? — с невинным лицом поинтересовался Иванов.
— Что Вы, конечно нет, — ответил принц, — правильнее будет сказать, что мы не осуждаем это направление. Человек должен быть свободен в своём выборе. Люди, вроде уважаемого шейха, помогают беженцам этот выбор сделать, разъясняют, где лучше устроена система соцобеспечения, снабжают лодками. Мы же помогаем нашим братьям, потерявшим кров, продуктами, одеждой, финансируем строительство мечетей в Европе, чтобы они могли восславить Аллаха за помощь в преодолении морской стихии. Давайте дадим нашему гостю возможность завершить свою мысль.
— Благодарю, Ваше Высочество. Итак, нами давно планировались акции протеста против вмешательства европейцев во внутренние дела мусульманских государств. Узнав от принца о гнусных планах западных спецслужб в отношении вашей страны, мы решили приурочить их к концу каникул и сезона отпусков. Студенты будут рады возможности отложить начало учебного года. Тридцатого августа по всей Европе начнутся митинги и демонстрации. Полиция, по обыкновению, устроит жёсткий разгон того, что они называют уличными беспорядками, но это только привлечёт внимание общественности и дополнительных участников. У вас в таких случаях говорят: «Наших бьют». Это отвлечёт от Славии внимание слуг Иблиса. Мы же хотели бы попросить вас депортировать людей, имена которых находятся на первой странице этого списка, — шейх передал Егорычу тонкую кожаную папку, — с остальными делайте, что угодно, это ваши граждане. Господин Иванов, Вас мы пригласили для того, чтобы предупредить, что вашей страны протесты пока не коснутся, можете не беспокоиться. Это наше, внутриевропейское дело.
Когда мы отъехали, над нами пролетел знакомый самолёт, покачался в воздухе, заложил вираж и ушёл в сторону моря. Перебравшись в вертолёт, мы высадили Иванова на сельхозаэродроме, а сами долетели до нашего пансионата.
29
— Егорыч, а что это за шейх был с принцем? — спросил я Глинского, когда мы переоделись и устроились на террасе.
— Лучше считайте, что с ним никого не было и сами Вы с ним не встречались. Этот человек находится в международном розыске по инициативе, как минимум, полутора десятков государств. Когда где-то случается что-нибудь из ряда вон, чего местные службы не могут объяснить, принято обвинять в этом Салаха.
— А мы купались в море! — раздалось от порога, — смотри, там папа. Видишь, папа вернулся, живой и здоровый. И если бы не телевизор, мы бы папу этого и не видели с тобой. Давай помашем ему ручкой. Скажи: «Агу-у» или «Ой, всё!» Точно! Давай научимся говорить «Ой, всё!» Это в жизни нужнее, чем «Агу» это дурацкое, кто его придумал вообще.
— Говорите, что угодно, только говорите это мне. Дайте я вас обниму, девочки мои.
— После моря нужно идти в душ, и только потом обниматься. Девочки должны это впитывать с молоком матери, поэтому после душа у нас молоко, а потом мы будем укладываться спать. Но поцеловать ты нас быстренько можешь. А вот Вас, Егорыч, я видеть рада, потому что, когда Вы где-то рядом, местный президент находится под присмотром, решения принимает взвешенные и генералы к нему не прибегают среди ночи.