По всей стране было арестовано больше тысячи человек. Идейных вдохновителей и координаторов на местах сначала швыряли в общую камеру с исполнителями, затем уводили, а после допросов всех бойцов, во время которых оказывалось, что контора знала вообще всё, возвращали обратно. Сложив два и два, рядовой состав приходил к выводу о том, что их сдали организаторы и некоторые из них до утра не дожили, остальным же было очень больно.
Но интереснее всего складывались судьбы верхнего звена. Материалы следствия позволили задержать атташе двух европейских посольств, которые вопили о дипломатической неприкосновенности до тех пор, пока среди ночи им не организовали встречу с их послами, которым эти материалы и были предъявлены. Долгая ночная беседа послов с представителями Славии в лице Загорина, Моисеева и Глинского закончилась признанием несовместимости поступка сотрудников посольств, действовавших, разумеется, по собственной инициативе, с высоким званием дипломата и заверениями в том, что подобные демарши не должны повториться, поскольку вредят взаимоотношениям между нашими странами.
Наше согласие не обнародовать результаты расследования в части, касающейся сотрудников посольств, обошлось послам, кроме обязательства пересмотра квот на некоторые группы товаров, ещё и в возврат некоторых, дорогих сердцам славцев, культурных ценностей, случайно оказавшихся в музеях этих стран в результате войн с Российской империей.
Крайним был назначен кандидат, под которого всё это и было устроено, оказавшийся одним из губернских председателей. Чтобы нельзя было обвинить власть в преследовании политических противников, мы не стали арестовывать фигуранта и даже не отозвали его удостоверение кандидата в президенты. А просто обнародовали всю схему планировавшейся им провокации, чтобы избиратели сами решили, голосовать за него или за кого другого. Из-за чего-то через несколько дней он был обнаружен лежащим на тротуаре под окнами своей, расположенной на двадцать первом этаже, квартиры. Записка с объяснением, почему было не воспользоваться лифтом, находилась у него в кармане. Конечно же мы согласились с версией об остром приступе мук совести и не стали беспокоить послов дурацкими вопросами.
31
В отличие от других кандидатов, идущему на второй срок президенту не доступны такие простые радости жизни, как предвыборный тур по стране и призывы голосовать за него на каждом публичном выступлении. Зато, если он конечно все эти пять лет не сильно раздражал своих подданных, ему для победы на выборах, обычно, достаточно просто в эти дни не косячить, пока все остальные будут рассказывать, чем они лучше. Однако от изображений моей лысины на всех углах это страну не избавило, грех же не воспользоваться тем, что все билборды наши. Фраза: «Я сейчас говорю с вами не как кандидат в президенты, а как действующий глава исполнительной власти» звучит лицемерно, но периодически повторять её всё равно приходилось. И участившиеся рабочие поездки по регионам конечно же имели основной целью агитацию под видом приобретения овощей на придорожных базарчиках. Но поскольку я покупал их и раньше, придраться у оппонентов было не к чему. Не назовёшь же килограмм помидоров использованием админресурса.
Так мы и дожили до ноября. Служебное положение позволяло мне получать информацию о настроениях избирателей не только из официальных опросов и всяких интернет-ресурсов, но и от Управления Безопасности, руководителю которого только на днях была прикручена вторая звезда на генеральские погоны за решительные действия по предотвращению. Всё говорило о том, что теперь за исход выборов можно не волноваться.
Волноваться нужно было о другом. Пятого числа, когда мы собирались целый день посвятить поздравлениям Максимки, я проснулся от того, что тумбочка у кровати с довольно мерзким звуком приплясывает. Это продолжалось всего насколько секунд, но уже через три минуты зажужжал телефон.
— Господин президент, Максим Евгеньевич, — голос министра внутренних дел был совершенно нехарактерно для него взволнованным, — беда у нас, землетрясение в Корчаве.
— С хрена ли? Мы же не Япония.
— Кто виноват, мы разберёмся, а сейчас там разрушения и жертвы.
— Жандармерию по всей стране — в ружьё, а сами — в Замок, мухой. Жду.