В Таджикистане запрещена деятельность оппозиционных партий. Решение об этом приняла Судебная коллегия Верховного суда республики.
«Поднять с 1 июля на всех кораблях и судах Черноморского флота исторический Андреевский флаг» — с таким призывом к морякам обратилось офицерское собрание штаба ЧФ.
Июль
Большинством голосов депутаты Свердловского облсовета приняли решение образовать на территории области Уральскую республику.
Парламент Украины принял документ, в котором провозглашается право республики на «обладание ядерным оружием бывшего СССР, расположенным на его территории».
В ВС начался сбор подписей за созыв нового внеочередного съезда народных депутатов.
Предполагаемая дата — 20 июля.
Возобновившийся 7 июля процесс по делу ГКЧП продолжался 30 минут и был отложен ещё на два месяца. Причина — болезнь Тизякова и адвоката Янаева.
Парламент дал согласие на возбуждение уголовного дела в отношении бывшего народного депутата РФ Шумейко. Основанием для возбуждения уголовного дела непосредственно против Шумейко стали материалы уже известного «дела о коррупции должностных лиц», начатого 22 июня 1993 года.
24 июля Центробанк объявил о решении изъять из обращения денежные купюры 1961 — 1992 годов.
На встрече с руководящим составом Министерства безопасности Президент России проинформировал об издании им указа об освобождении от должности министра безопасности РФ Баранникова за лично допущенные им нарушения этических норм, а также серьёзные недостатки в работе, в том числе по руководству пограничными войсками.
Военкоматы Москвы приступили к набору добровольцев на службу по контракту в 201-ю мотострелковую дивизию, расположенную в Таджикистане.
Состоялась передача российским властям бывшего заместителя командира рижского ОМОНа Парфёнова и пятерых других заключённых.
Глава 8. Трудное лето
Дневник президента
24 июля 1993 года
Была суббота. Светило солнце, за это дождливое лето я по нему соскучился. Легко дышалось. Наконец-то, как говорится, въехал в отпуск. Это когда московские дела хоть и достают, но уже сам пытаешься от них отвлечься. В тот день я почувствовал, что мой отпуск на Валдае, только начавшись, успешно близится к завершению.
Новости из Москвы шли одна истеричнее другой. Запущенный вроде бы конституционный процесс вдруг опять застопорился. Хасбулатов в моё отсутствие отказался отправлять в отпуск Верховный Совет. Не отдохнувшие и оттого, наверное, ещё больше обозлённые, депутаты пошли вразнос.
Демократические партии проводили экстренные заседания и принимали резолюции с требованиями, чтобы президент вернулся из отпуска. Несколько раз в день мне звонил Сергей Филатов и тоже намёками давал понять, что надо возвращаться, без меня ситуация выходит из-под контроля. Вечером Наина посмотрела программу «Вести», еле дождалась утра и, когда сели завтракать, стала пересказывать события дня. Вся на эмоциях, то и дело повторяя: «Боря, ну разве так можно!..»
В шесть утра я, как обычно, просмотрел все материалы, пришедшие от МБ, МВД, МИДа, ознакомился с анализом ситуации, проведённым моими экспертами, сводкой прессы. Поэтому я поморщился: «Ну, я прошу, не надо, хотя бы за столом не будем о политике, давай отдохнём». Наина остановилась, хотя ей хотелось обсудить новости, улыбнулась и сказала, что и вправду хватит политики, лучше пойдём за грибами и ягодами. Она отправилась в лес, как заправский грибник, в сапогах, с корзинкой в руке.
Я ей позавидовал. Сам в тот момент никак не мог быть в лесу, монотонность раздражала, тишина заставляла возвращаться мыслями в Москву. Поэтому я сел на велосипед и поехал в спортзал играть в теннис с Шамилем Тарпищевым. В такие моменты азарт, физическое напряжение, активная борьба заставляют забыть неприятности, даже политические. Сыграли две полные партии, я весь мокрый, выжатый как лимон. Это ощущение усталости от спорта — ни с чем не сравнить. Когда вроде бы уже ни ногой, ни рукой двинуть не можешь. Сидишь, глаза закроешь, чувствуешь каждую клеточку тела, и постепенно, медленно силы возвращаются. Как будто заново рождаешься…
Отдышались, вернулись домой. Наина уже поджидала нас с полной корзиной ягод. Она ужасно гордилась своими успехами, впрочем, действительно, нельзя было не поразиться, за три часа ей удалось собрать черники на пару трехлитровых банок варенья.
Наступило время обеда. За столом сидели мы с Наиной, Шамиль Тарпищев, Александр Коржаков, Валентин Юмашев (я пригласил его на Валдай, чтобы мы поработали над рукописью книги). Шёл лёгкий разговор ни о чем, о пустяках. Вдруг дежурный подошёл к жене, что-то шепнул ей на ухо, она извинилась и вышла. Обычно за обедом нас не беспокоят. Только в экстренных случаях. Видимо, как раз такой случай и произошёл.
Минут через пять Наина вернулась, было видно, что она взволнована. Не присев, сразу заговорила: «Боря, что случилось, что вы там затеяли с обменом денег?» Я промолчал. Но все за столом тут же забеспокоились, что за обмен, с какими деньгами. Жена рассказывает: только что звонила Лена. Оказалось, что они вечером уезжают в Карелию, в поход. Валера, её муж, получил вчера отпускные, он лётчик, у него зарплата большая. И вдруг сегодня утром объявляют, что в России будут иметь хождение только новые деньги, а старые, в сумме 30 тысяч, можно будет обменять в сбербанках. А Валера все отпускные получил в старых купюрах. И что теперь делать? Они уезжают отдыхать, выходит, что деньги пропали, им не с чем ехать в отпуск. И Наина опять воскликнула: «Боря, что вы там придумали? Ты хоть знаешь об этом?» Все посмотрели на меня.
Я знал. Примерно месяца полтора назад мы встретились вчетвером — я, Черномырдин, Фёдоров, министр финансов, и Геращенко, председатель Центробанка — и договорились, что впредь финансовые вопросы будем решать согласованно. Ни одна из сторон — ни президент, ни правительство, ни банк не должны совершать никаких односторонних действий, которые могут привести к разбалансировке финансов. После этой встречи нам удалось придерживаться этого очень важного соглашения, хотя на все договорившиеся стороны постоянно шло давление. Всем нужны были деньги. Верховному Совету, регионам, предприятиям, сельскому хозяйству, армии. Приходилось отказывать, отказывать и отказывать. Иногда не дать было просто нельзя, но если такое решение все-таки принималось, мы его согласовывали друг с другом.
Относительно обмена купюр у меня был перед отъездом в отпуск разговор с Черномырдиным. Я знал дату, когда предполагалось совершить эту акцию. Причина обмена заключалась в том, что после появления купюр нового образца на Россию обрушился мощный вал старых денег из бывших республик Союза. Выдержать такой напор оказалось невозможно. Центробанк и правительство приняли решение изъять из обращения старые купюры. Концептуально за собственную рублёвую зону всегда высказывался и министр финансов Борис Фёдоров, поэтому Геращенко считал его в этом вопросе своим союзником.
Во время разговора с премьер-министром мы договорились, что конкретный механизм обмена разработает Центральный банк России. В курсе этой акции будет минимум людей: не хотелось ни паники, ни злоупотреблений — информация такого рода слишком дорого стоит. И, естественно, я попросил, чтобы не совершили тех же глупостей, что и во время павловского изъятия денег в 1991 году.
И вот день обмена настал. Предполагалось, что граждане страны легко и непринуждённо простятся со старыми деньгами, с портретами Ленина, и радостно перейдут на новые купюры, с российским флагом. Но всюду, по всей стране, разразился очередной скандал. Людей вывел из себя не сам факт обмена, большинство отнеслось к этому достаточно спокойно. Но вот то, как предлагалось обменивать деньги, конечно, взорвало общество. Коснулось это и семьи моей старшей дочери.