В общем, за эти недели я, можно сказать, руками потрогал хозяйство, которое собирался принимать. Узнал, что при одинаковых ценах на основные продукты питания где-то у людей не хватает средств на лишнюю бутылку масла, а где-то средняя зарплата позволяет не смотреть на ценники в магазинах. Бабушка выставляет на дорогу ведро абрикосов, которое продаёт за сто златов, это меньше, чем я трачу на обед, а сколько с её участка можно собрать таких вёдер? Пять? Десять? А ведь ещё нужно заплатить за свет и за газ, если он есть в этом селе. Я и раньше догадывался, что не все живут одинаково хорошо, но не сталкиваясь с этим в повседневной жизни, мог себе позволить не уделять этому внимания. Имел же я право не знать, стоимость проезда в троллейбусе, если не вылезал из-за руля своей машины? Меня больше интересовали цены на бензин. И общался я, в основном, с людьми, которые не смогут сразу ответить на вопрос, сколько стоит буханка хлеба, да и говорить на такие темы в моём кругу было как-то не принято. Теперь же у меня нет права не интересоваться такими вещами, потому что народ, которому я собираюсь строить настоящее, ездит как раз на троллейбусах и питается не икрой, а куриными запчастями. Сегодня – бёдра, а завтра, для разнообразия – крылышки. И этих людей не просто больше, чем таких, как я. Они и есть – то, что называется народом и это для них и от их имени вот это вот всё. Нужно постараться не забыть об этом под тяжестью золотой цепи. Звучит, конечно, пафосно, но, если перевести это всё на простой язык, речь идёт об избирателях, и чтобы они разрешили ими править, нужно понимать, чем они живут и как вообще им это удаётся. Когда-то меня учили, что если хочешь быть богатым – продавай бедным, их тупо больше. Гляди ж ты, в каких условиях эта мысль пригодилась.
Аслан продолжал контролировать соблюдение мной диеты и даже в поездках находил время, чтобы меня как-нибудь напрячь. Например, иногда на пустынных проселках я просто бежал впереди машины. По ощущениям, за время общения с этим улыбчивым абреком, я из ротвейлера превратился в добермана.
Матильда не имела возможности подержать меня в руках, зато раз в неделю звонила Лариса и напоминала о маникюре. Егорыч постоянно находился на связи, прокладывая нам маршрут и обеспечивая ночлегом и местами для встреч, а иногда в каком-нибудь захолустном городишке встречал нас на пороге местной гостиницы и снабжал наличными деньгами или выдавал несколько новых рубашек. Иногда приезжал вместе с Ириной. Мои страницы в соцсетях жили своей жизнью, там я стал приличным молодым человеком, перестал отпускать двусмысленные шуточки под фотографиями подписчиц и публиковал рецепты салатов из свежих овощей. Где Кирилл их брал, понятия не имею.
Судя по горам арбузов вдоль дорог, дата съезда стремительно приближалась. Наш автопробег подходил к концу. Жанна распорядилась, чтобы мы вернулись в Стóлицу, минимум, за неделю до пятого августа. Мы приехали к вечеру двадцать седьмого июля. После душа я покорно улёгся на массажный стол, где истосковавшийся по рукоприкладству Аслан тискал меня не меньше получаса.
Наутро примчались Матильда с Ларисой. Пока они восхищались моим загаром, я пялился в монитор на текст новой речи, ловя себя на том, что отвык от экранов такого размера. Девчонки решили, что исправлять во мне ничего не нужно, разве что подровнять брови и повыщипывать волосы на ушах, к чему Лариса сразу и приступила, не обращая внимания на мои вопли. Матильда же с сожалением отметила, что зря я тогда не согласился на шрам через всю щёку, сейчас был бы до безобразия брутален.
17.
Настало утро того дня, когда меня впервые прилюдно назовут президентом. Ну ладно, пока кандидатом в них, но сегодня об этом узнают все.
Аслан незаметно припарковался у въезда на территорию «Истока», чтобы я смог войти в здание незамеченным и заблаговременно, иначе мне не пробраться к трибуне без потерь, каждый захочет пожать руку, обнять или похлопать по плечу. Ведь на этот раз в зале будут все лично знакомые со мной.
Итак, отзвучал гимн, все сели, секретарь объявил съезд открытым и продолжил:
– Уважаемые делегаты, перед оглашением повестки дня вынужден вам сообщить, что сегодня мы должны будем переизбрать председателя Политсовета нашей партии.
По залу прокатился недоумённый шум, послышались возгласы: «Как так?» «Что случилось?» «Максим Евгеньевич?!»