Судя по постоянной чистоте и возобновляемым запасам воды, вина и соков в холодильнике, прислуга на этой вилле была, но мы в течение дня видели только одну женщину, которая с улыбкой накрывала нам стол, убирала и мыла посуду, отвечала на несложные вопросы и куда-то исчезала, когда нужды в ней не было. Егорыч за всё время позвонил дважды – на второй день после нашего прибытия, сказать, что со Званцевым обращаются хорошо и через пару суток должны выпустить и, примерно, через неделю – сообщить, что у нас ещё пять дней до выдачи свидетельства о регистрации, назначив, таким образом, дату нашего отъезда.
19.
Когда мы уже садились в самолёт, позвонил Егорыч и сказал, что борт доставит нас в ближайшую заграницу, откуда мы поездом доедем до Избора, а там уже машиной – в Стóлицу, так как кандидат в президенты на частном самолёте в нашем случае смотреться будет плохо. Мы решили, что содержимое чемоданов нам по большей части в ближайшее время не пригодится и сложили всё, что действительно необходимо, в фиолетовый, чтобы уважить внимание Егорыча к деталям. Аслан со своим расставаться не захотел, но и так у нас получился минимум ручной клади.
В Изборе Аслан схватил оба чемодана и помчался на парковку, где нас должен был ждать его конь. Встретиться договорились у входа в вокзал. Пока мы с Ириной сквозь толпу пассажиров пробирались по перрону в подземный переход, раздался возглас: «О, Кабан, зыряй, это тот чувак из телика».
– Это чё, типа, ты у нас президентом хочешь быть? Кабан, как тебе такой президент?
– А может, у него телефон есть? А то мне позвонить очень надо. Мущщина, дайте телефончик позвонить любимой девушке.
Ещё трое явно заинтересованных лиц маячили сзади. Бывшие попутчики, вполне ожидаемо, не вмешивались и, отводя взгляды, спешили к выходу из тоннеля. Я выхватил у ближайшего из прохожих чемодан и швырнул его в того, кого именовали Кабаном, оттолкнул Ирину к стене и встал между ней и нападавшими.
– О, смотри, президент какой бурый. Ща, погодь, я его успокою.
На этих словах за спинами пятёрки как будто что-то бесшумно взорвалось, по крайней мере так это выглядело, и трое из заинтересованных в моём телефоне лиц повалились на плитку перехода. Инициатор беседы повернулся на шум падающих тел, и я сразу же влупил ему правой в открывшееся ухо, он рухнул рядом с остальными. Опешивший Кабан с чемоданом в руках тоже простоял недолго. Когда он, не разжимая рук, осел мне под ноги, за его спиной оказался Аслан.
– Мужик, чэмадан забэры. Максым Еугэниуыч, пайдом машина. Ырына Уыктарауна, Уы ув порадкэ? Прастыты. Я нэ должэн был уас астаулят.
– В машину, быстро.
Я догадывался, почему мой инструктор постоянно со мной, но, получив этому подтверждение, опять подумал, что же будет, если лампу потереть.
С парковки мы не отъехали, мы с неё вылетели. Развернувшись через двойную сплошную, наш конь выскочил на тротуар, перелетел через газон и сквозь какую-то подворотню втёрся во двор, остановившись неподалёку от второго выезда. В одной руке Аслана оказался пистолет, в другой – телефон, он нажал кнопку быстрого вызова и спокойным голосом сказал: «Эуакуацыя, коордынат отпрауыл».
Я понял, что всё это время сжимал в руках Ирину, придавив её к заднему сидению.
– Ничего, Аслан, всё нормально. Мы все были к этому не готовы.
– Я усэгда должен быт гатоу, – ответил он мрачно, – Ырына Уыктарауна, а Уы смэлый женщына, нэ уыжжал.
Ирина расхохоталась. «Если бы я визжала, разбежались бы все, в том числе и ты, Асланчик, а ты нам дорог».
Минут через пять во двор влетел внедорожник, из которого посыпались какие-то парни. Я опять придавил Ирину к сидению, а Аслан сполз по своему креслу, перехватив пистолет двумя руками. Снаружи раздался крик: «Аслан, свои! Восемнадцать». Он приподнялся, кого-то, видимо, узнал, выпрямился на сидении, но из машины не выходил. Ещё через пару минут подъехали два одинаковых небольших микроавтобуса без окон. Я случайно обратил внимание, что номера у них тоже были одинаковыми. Двор заполнился людьми. Ещё минут через пять подъехал легковой автомобиль, откуда вышли два человека в помятых недорогих костюмах и подошли к нам. Один из них постучал в водительское стекло. Аслан, не выпуская из руки пистолет, слегка его опустил.
– Капитан Силантьев, Управление Безопасности по Избору, четвёртый отдел, – и просунул в щель окна удостоверение, – что у вас случилось?
– Нападэные на абэкт, – Аслан развернул корочки, глянул на капитана и просунул документ обратно.