Перед обедом на территорию Поместья въехал автобус, из которого вышло десятка полтора спортивного вида парней. Жанна спросила меня, видел ли я в старых фильмах, как толпа принимается качать какого-нибудь героя труда?
– Ну конечно же видел.
– Ну вот, завтра около сотни членов партии пойдут вместе с Вами получать удостоверение. С милицией шествие уже согласовано. Когда Вы выйдете на крыльцо избирательного агентства и покажете своим сторонникам свежие корочки, они в восторге кинутся Вас качать. И я не хочу, чтобы это делали дилетанты. А ребята – члены секции спортивной акробатики, которые представляют себе, как делать это правильно. И сейчас они с Вами потренируются. Ребята! Забирайте его и постарайтесь часто не ронять, у охраны сердце может не выдержать.
Воспаряя над забором, я думал о важности тщательной подготовки экспромтов.
После ужина в столовую вошёл Глинский и пригласил меня покурить. Ирина, зная, что мы оба не курим, молча поднялась наверх, а Аслан углубился в недра холодильника. На крыльце Егорыч и правда достал из кармана портсигар, вынул из него сигарету, долго мял её в руках, после чего сказал:
– Крестничек Ваш изборский.
– Умер?
– К сожалению, нет. Но заговорил. Причём почти без усилий с нашей стороны. Вероятно, Вы ему что-то там здорово в башке прочистили. Так вот, его хулиганские побуждения были оплачены неизвестным лицом в размере, правда, скорее смешном для нападения такого уровня. Ему сказали, что Вы, хоть и собрались в президенты, но при этом – обычный лох, которому нужно навесить пару фингалов. Разрешили забрать себе всё, что на Вас найдут и даже заплатили вперёд. Либо нас недооценивают, либо это такой троллинг, либо просто послание.
– Либо хотели посмотреть на реакцию.
– Я тоже склоняюсь к этой мысли. Получить доступ к спискам пассажиров несложно, но нужно знать, что Вы: а) покинули страну, б) будете возвращаться на поезде и именно на этом. От границы до Избора четыре часа пути. Если у них доступ к базе кордонной стражи, это уже уровень УБ. Если они просто влезли в базы перевозчиков, тут хватит и милиции, но теперь они знают, что мы не совсем любители.
На следующий день мы подъехали к месту сбора в паре кварталов от избирагентства. Транспаранты с моим именем, портреты, цветы в руках. Мне это напомнило первомайскую демонстрацию. Ту ещё – из детства. Мы поздоровались со Званцевым, он выглядел каким-то приободрённым и посвежевшим. Убедились в готовности и выдвинулись в заданную точку. Пока мы шли, за нами, периодически сигналя, медленно катились машины, встречный транспорт тоже иногда подхватывал это бибикание, в результате чего, мы не могли не привлечь внимания. И, хотя это была середина недели и разгар рабочего дня, на улице было достаточно праздношатающихся, некоторые из которых даже к нам присоединились. Телевизионщики ехали на машине впереди нас и думаю, что пара квадрокоптеров, круживших сверху, тоже принадлежала каким-нибудь стримерам, а не Конторе.
Особенно хорошо смотрелся билборд справа от входа в избирагентство с моим лицом и надписью: «Макс – один из нас!» Я в сопровождении Аслана поднялся на второй этаж, где хорошенькая сотрудница вручила мне удостоверение, шепнув: «Я верю, что у Вас всё получится». Интересно, это такая форма вежливости, принятая в этих стенах или она от души?
Выйдя на крыльцо, я помахал толпе удостоверением, раздался крик «Качать президента!» и меня раз десять энергично подбросили, сопровождая каждый взлёт выкриком «Макс!».
До выборов оставалось почти три месяца.
– У Вас уже есть опыт поездок по стране, но теперь Вы будете это делать не втихаря и по своим, а официально и общаясь с кучей идиотов, – порадовала меня Жанна, когда мы вернулись в Поместье, – Вы же понимаете, что просто посмотреть на кандидата в президенты, когда он проезжает мимо, из чистого любопытства может захотеться любому, а вот переться в уезд, чтобы задать вопрос о цене на воду в следующем году, нормальный человек не будет, а именно на подобные вопросы Вам придётся отвечать. Кроме того, будьте готовы узнать, что соседка Клавка, сука такая, каждый год с веток вишни обирает. Избиратель понимает, что такие люди в их дебри могут приехать только раз в пять лет перед выборами, и стремится поделиться всеми своими бедами сразу. К сожалению, интеллектуальный ценз законом о выборах не предусмотрен.