– Если бы их совсем не было, Вы бы сегодня выбрались на каток, вместо того, чтобы рассказывать мне, насколько мы неинтересны.
– Туше.
– У вас есть заинтересованность в нас, но к сожалению, мы в этой заинтересованности на последнем месте. Вам нужно, чтобы мы поменьше дружили с Америкой. Именно поэтому Вы дождались, пока они со мной встретятся. Потому что, в случае дальнейшего развития наших отношений, здесь будет не только терминал для сжиженного газа, но и несколько тысяч газовщиков с винтовками и на танках. А вот это вам у границы точно не нужно. И это не шантаж, это та самая дружеская беседа. К сожалению, у нас не будет возможности говорить на равных с ядерной державой, но мы можем говорить, стоя за спиной другой ядерной державы.
– Но…
– Я Вас не перебивал, давайте продолжим по-дружески. Мы понимаем, что не представляем ценности ни для одной из сторон вашего с Америкой геополитического конфликта, но некоторые у нас также понимают, что, если мы впустим сюда американских военных, мы тем самым предоставим свою территорию для потенциального военного противостояния ядерных держав. Очень, знаете ли, не хочется быть футбольным полем, где траву топчет любой, кто придёт с мячом. Сами же мы при этом от мяча и погибнем. И это точно не про национал-прагматизм. В случае же, если мы договоримся с вами о том, что здесь не будет американцев, у вас нет необходимости в размещении войск на нашей территории, они и так вон за забором стоят, то есть воевать на нашей земле никто не будет.
– Мне нравится ход Ваших мыслей.
– Если меня выберут президентом, я не собираюсь ложиться под Америку. Но и под вас я тоже не хочу. За наш нейтралитет я хочу фиксированную низкую цену на газ. На шесть лет, как минимум, чтобы у моего преемника был год на выстраивание отношений с вами. Также попрошу обоюдное упрощение въезда для наших граждан, например, возможность пересекать границу по внутреннему паспорту и взаимное признание или даже унификацию санитарных норм и государственных стандартов, чтобы ни ваша, ни наша санитарная или потребительская службы не могли вдруг запретить ввоз товаров. Возможно, нам понадобятся кредиты. Если предложите ещё какие-нибудь льготы и поблажки, мы будем считать это жестом доброй воли и не будем против. Я думаю, что сегодня мы проговорили основное. Дальше уже дипломаты будут придумывать, как назвать то, о чём мы договорились.
– Я не могу с Вами договариваться, у меня нет таких полномочий.
– У меня пока тоже нет, но ведь Вы зачем-то пришли ко мне, господин советник первого класса. И, раз, по Вашему мнению, нам уже не придётся поболтать просто по-дружески, пока я ещё гражданское лицо, хотел бы вам сказать, что в Приморской губернии есть интересный промысел. Дети собирают обточенные морем стекляшки, просверливают в них отверстия, полируют и делают очень красивые ожерелья. Я хочу подарить такое Вашей внучке, оно должно замечательно подойти к её большим, в бабушку, зелёным глазам.
– Пойду-ка я сделаю ставку на Вашу победу, Максим Евгеньевич. Я не погрешу против истины, если скажу, что был искренне рад личной встрече и надеюсь, что она не последняя.
29.
На последнюю пятницу перед днём голосования был запланирован митинг наших сторонников на одной из центральных площадей Стóлицы. Такие же митинги были организованы во всех крупных населённых пунктах, там установили большие экраны, на которые транслировалась моя речь. Дмитрий Иванович смог собрать несколько тысяч человек здесь и по две-три сотни в каждом уездном центре, в Оливии народу было почти столько же, сколько у нас. Исторически сложилось, что места компактного проживания национальных общин сосредоточены как раз в Приморской губернии и поэтому среди стандартных транспарантов про Макса тут и там виднелись «Турки за Швеца», «Максим, яхонтовый наш», «Греки Нормальные». В других губернских городах поприходило не меньше полутора-двух тысяч в каждом. Причём, это не было оплаченной массовкой, Званцеву удалось так организовать работу с людьми, что им стало действительно интересно, получится ли у нас сместить Тремпольского, мало того, они захотели лично в этом участвовать.