– Канал «Время». Когда нам ждать инао… инаугурацию, простите?
– Я сам неделю учился выговаривать, не переживайте. В соответствии с законом – в день вступления в должность предыдущего президента. Это выпадает на десятое января следующего года.
– А буфет работать будет?
– Ага, и наливать коньяк по предъявлении аккредитационного удостоверения.
– Интернет-газета «Сетевой странник». Кто будет читать новогоднее обращение, Вы или Тремпольский?
– Формально, он еще исполняет обязанности, поэтому имеет полное право что-нибудь сказать народу Славии. Я тоже выйду постоять на морозе с микрофоном, если какой-нибудь канал согласится это транслировать, скажу «спасибо».
Матильда со своей трибуны объявила первую пресс-конференцию нового президента Славии законченной и высказала надежду на то, что нам всегда будет, о чём поговорить с народом через средства массовой информации.
Обмениваясь впечатлениями, мы оделись, расселись по машинам, и когда наш внедорожник выезжал из подземного паркинга, раздался мощный взрыв.
31
.
Вернее, о том, что это был взрыв и что мощный, я узнал уже потом, тогда для меня просто выключился свет. Других воспоминаний не осталось. Открыл глаза я уже в больнице. У кровати стояли Глинский и Остапин.
– Е-го-орыч… – смог выговорить я.
– Молчите, – расслышалось сквозь шум в ушах, – Вам сейчас лучше не разговаривать. У Вас сотрясение мозга. Все живы. Матильда в соседней палате. Взрывом обрушило козырёк над выездом из паркинга, если бы Аслан не газанул на этом выезде, бетонная плита легла бы сверху, но, слава Аллаху, он у нас джигит и ему нравится давить на педали. Он тоже цел, лицо немного разбито, но цел. Снесло заднюю часть машины, сантиметрах в десяти от ваших с Матильдой голов, а потом вы сразу впечатались в бетонный столбик.
Я попробовал подняться, теперь что-то взорвалось в голове. Сквозь ощущение дичайшего бодуна донёсся крик Остапина: «Лежать!» Я не стал упираться, шевелиться желания не было.
У входа раздался какой-то шум, потемнение в глазах слегка рассеялось и я смог направить взгляд в ту сторону. Дверь распахнулась, в неё спиной вперёд влетел охранник, за ним ворвался Юрик с двумя мужиками.
– Евгенич! Ну шо за нах?! Егорыч, я хер от него теперь отойду, шо у вас тут творится?! Митёк! Вы с Дениской – у входа, если кто войдёт, убью, нахер, сам, а потом вас обоих. Пацанов сюда. Весь этаж, вход и въезд в больницу, шоб никого.
– Насколько я понимаю, у нас новый начальник личной гвардии, – сказал Егорыч и посмотрел на меня, я хотел кивнуть, но просто прикрыл глаза.
Остапин заверил Юрика, что весь медперсонал в отделении – свои, только после этого он позволил сделать мне укол и я опять отключился.
Когда открыл глаза снова, в палате была Ирина, кажется, у меня получилось улыбнуться. В углу появился диван, на котором сидели Егорыч и Вася.
Медсестра успела подставить какой-то тазик, когда меня вырвало. Моё Счастье сразу же отметило, что, если меня тошнит при виде людей, я явно выздоравливаю. Появился врач, помахал у меня перед носом молоточком, посветил фонариком в глаза, кивнул и вышел. На этом картинка у меня пропала.
Судя по всему, проспал я довольно долго. Голова позволила ей покачать и медсестра, кажется, уже другая, нажала какую-то кнопку, из-за чего кровать очень плавно превратилась в шезлонг. Раздался возмущённый голос Ирины:
– У них тут какие-то совершенно невыносимые порядки, я принесла супчику, собиралась тебя покормить, а здесь, прикинь, не то, что еду, лекарства с собой приносить не нужно. Как не в Славии живём, прям!
Она нагнулась, поцеловала меня в лоб и уже ласково прошептала: «Напугал меня, дебил».
– Да ладно Вас, Ирина Викторовна, он меня напугал, – сообщил из угла Юрик, – хорошо, что я не один боюсь, а с пацанами. Тут Вас хоть не взорвут. Евгенич, шо за дела? Выздоравливайте скорее, будем делать всем пиздец, у меня теперь руки чешутся.
В дверь вошли Егорыч и Остапин. Будущий премьер-министр сказал всем, что до завтра мне не стоит принимать каких-либо решений, поэтому меня сейчас покормят, побреют, переоденут, сделают несколько фотографий и опять введут снотворное, а завтра будем вместе думать.
Пока Ирина вливала мне ложечкой протёртый куриный, кажется, суп, появилась Лариса.
– Как там Мать? – смог выговорить я.
– Похоже, не лучше, чем Вы, но тоже пытается разговаривать. Её хоть брить не нужно. Сейчас доедите, я блеск на лысине наведу и можно будет явить народу относительно целого президента. Вы же помните, что Вы у нас теперь президент?