Памятуя о возможных последствиях, я кивнул, но очень медленно.
– Ой, какое царственное движение! Это пришло после того, как вы головушкой приложились или следствие результатов выборов? Раньше я за Вами такого не замечала.
Похоже, что отсутствие рядом Матильды развязало её помощнице язык, который оказался не менее острым, чем у моего теперь уже пресс-секретаря.
– Думаю, ссадину на лбу стоит замазать. Хотя нет, постойте, а давайте, наоборот, пластырь наклеим. А ну? Я вот сейчас приложу, Ирина Викторовна, гляньте, ему это придаёт?
– Я ему сейчас ещё пару шишек добавлю! Значит, как там я, как наши дети, его не волнует, а про эту рыжую спросил, как только смог рот открыть! Всё, сейчас докормлю, вот, и уйду. Навсегда!
И под слегка ошалевший взгляд Ларисы она чмокнула меня в лысину.
– С пластырем лучше, видно, что за ним есть хоть какой-то уход.
– Ирина Викторовна, если шо, можно всё на вас валить? А то он где-нибудь синяк выхватит, меня ж уволят сразу. Не доглядел, скажут, Василенко. На кой такой начальник гвардии! А я им – жена это, он опять носки по дому разбросал.
– Договоримся, Вась, только и ты меня прикрой, если я его пришибу когда-нибудь, дай время добежать до границы.
– Замётано, Ирина Викторовна.
Тем временем Лариса, елозившая по моей голове электробритвой, просвещала Егорыча:
– Как сказала бы Матильда, такие термины, как «геморрой», «деменция» и «сотрясение мозга», плохо сочетаются со словом «президент». Поэтому официальный диагноз для прессы пусть сейчас врачи придумают. Нужно, чтобы он был благозвучным и не вызывал у народа опасений за жизнь царя-батюшки, но при этом, чтобы все его жалели.
– Минно-взрывная травма, – предложил Остапин, – и осколочные повреждения мягких тканей.
– Ткани придётся исключить. Сразу, почему-то подумалось, что президент ранен в задницу, а ему ей на троне сидеть. Народ может решить, что исполнять обязанности не получится.
32
.
Разбудил меня бодрый голос Юрика:
– Водятел Ваш красава! Он там под капельницей лежит, я зашёл его подъелдыкнуть, так он с вот этой стойки флакон схватил и мне в голову запулил, я еле увернулся. Вот, чувствую – сработаемся.
Через мгновение, заметно прихрамывая, в палату вошёл Аслан. С повязкой на переносице и синяками под обоими глазами из которых сверкали молнии.
– Кто эта?! – спросил он.
– Начальник личной президентской гвардии, – проконсультировал из угла Егорыч.
– А я кыто?
– Друг, – ответил я, с удовлетворением отметив, что издавать звуки ртом могу без лишних усилий.
Такое повышение по службе мгновенно примирило джигита с обстоятельствами, он снова заулыбался и почти добродушно сообщил: «Зарэжу».
Егорыч отправил медсестру за доктором и сказал в телефон: «Минут через десять». Врач вошёл вместе с Остапиным, мне опять посветили в глаза, поводили перед лицом молоточком, они вполголоса перебросились парой фраз, Остапин кивнул и дал добро на проведение совещания. Лечащего врача как раз через десять минут сменила вбежавшая Жанна.
– Ну, раз все собрались, хочу вас поздравить. Поводов два: Первый – наш президент жив и скоро будет здоров. Второй – у нас началось то, что после украинских событий все называют майданом.
– А с какого хера? – выразил мою мысль Юрик.
– Сторонники бывшего президента утверждают, что была масса нарушений во время голосования и мы украли у него победу. Это – раз. «Союз ветеранов Казаровского похода», есть, оказывается, и такой, утверждает, что мир может быть достигнут только победой. Это – два. И, кстати, ответственность за взрыв взяло на себя радикальное крыло, как они себя называют, этого союза ветеранов.
– У меня, конечно, голова побаливает, но я точно помню, что на выборах были наблюдатели с половины глобуса, которые признали их состоявшимися, а все нарушения были, как раз от Тремпольского.
– В пропаганде главное – не что подавать, а как. Нарушения были? Были. Всё. На этом уже можно строить дальнейший дискурс.
– Ясно, а что милиция?
– Милиция охраняет правопорядок. Пока ничего экстраординарного не происходит, не считая покушения на жизнь избранного президента. Ну собрались люди на площади, ну поставили палатки, у нас свободная страна, проезду они не мешают. Тем более, что милиция хорошо помнит, что случилось с теми, кто пытался разогнать майдан, приведший к власти Тремпольского. Зачем людям лишние проблемы в жизни, – тут у неё пиликнул телефон, – ой, щас, секундочку, а ну, Вась, включи телевизор.