На достаточно большом экране была видна площадь перед нашим штабом. Несколько десятков армейских палаток, над которыми вились струйки дыма, какие-то люди, бродящие между плакатами «Долой Швеца!», «Миру – нет!» и «Швец украл победу!». Девушка с микрофоном сообщила, что как раз в эти минуты на площади находятся представители западных посольств, которые пришли сюда, чтобы пообщаться с митингующими.
– Известие о том, что новоизбранный президент жив и идёт на поправку, вызвало негативную реакцию митингующих и они объявили мобилизацию своих сторонников. Тысячи людей приходят на площадь Согласия, все они настроены очень решительно.
Камера в это время выхватывала восторженные лица людей, с которыми здоровались за руку иностранцы.
– По пятьсот златов в день, между прочим. Каждому, – вздохнула Жанна, – у врача зарплата меньше.
К вечеру стало известно о прибытии набитых активистами поездов из Илийской и Зарецкой губерний, а также о десятках автобусов со всей страны, которые выгружали свои полусотни и уезжали за новыми пассажирами. На следующий день выяснилось, что места в палатках для нескольких тысяч человек недостаточно и они начали захватывать прилегающие к площади здания, первым, естественно, было то, где находился наш офис. Егорыч предусмотрительно вывез оттуда людей и ценную технику. Что осталось, было разбито и вынесено, а мебель пущена на дрова. Та же судьба постигла магазины, кафе и другие офисные здания. Если в помещении обнаруживались какие-то, связанные со мной, материалы – портреты, значки, даже наклейки с бараньей головой, все, кто там находился, избивались, а само помещение потом требовало капитального ремонта.
Милиция по-прежнему не реагировала, Тремпольский от этих событий самоустранился, а мне вставать было запрещено врачами.
– Завтра – неделя, как продолжается это безобразие, милиция ничего не делает, а администрация Тремпольского уже перестала вывозить барахло. Уверен, что у него много знакомых среди организаторов, – открыл Егорыч вечернее совещание.
– С завтрашнего дня мне разрешат ходить. И я не хочу больше делать вид, что ничего не происходит. Первое – найдите мне с десяток-полтора бывших ментов, подполковников – полковников, которые пострадали из-за попытки разгона предыдущего майдана. По всей стране. Таких, которые готовы вернуться на службу. Злых, нет, злобных профессионалов. Второе – завтра я пойду на площадь. Я понимаю, что ничего не добьюсь, но и эту фишку отстоять нужно. Вася, ты рассказывал про своего командира, когда вы в последний раз общались?
– Да с год назад где-то, он щас полком командует и они на передке под Казаровом.
– Смотри, берёшь любую машину, пару своих чертей и едешь к нему. Он в каком чине?
– Подполковник.
– Говоришь, что новому президенту нужны толковые полковники, чтобы было, из кого делать генералов.
– Подожди, – вмешался Егорыч, – а чего он до сих пор в подполковниках ходит, ты ж когда служил-то?
– А Вы книжку про пятнадцатилетнего капитана знаете? Вот. А он – семилетний, залётный был потому шо.
– Дай угадаю. Лицо кому-то разбил?
– Ну да, он к нам взводным пришёл, потом я уволился, он ещё на взводе оставался, потом ему роту дали, а там, когда до капитана дорос, его начштаба сделали, тут он и нарвался, его обратно в роту, ну и получил майора последним из своих.
– Ясно, Вась, задача ясна?
– Так точно, Евгенич, только есть неувязочка. С кем Вы завтра на площадь пойдёте? С хромым вот этим?
– Зарэжу, Уася.
– Он прав, Максим Евгеньевич. Самого туда Вас я не пущу просто, а больше доверить некому. Аслан сейчас не в форме.
– Евгенич, я успею. Мы завтра с утра к этим друзьям сходим, я сразу за руль и вперёд, туда часа четыре, к обеду буду. А если выеду в ночь, всё равно только утром поговорить получится, так шо мы не больше шести часов теряем. Егорыч, – повернулся он к Глинскому, – тут как бы неровность одна есть…
– Господи, где у тебя неровность?
– Вот тут, – Юрик поднял руку и похлопал себя чуть ниже подмышки, – видите? Тут вот неровно как-то.
– И что ты от меня хочешь?
– Дык выровнять нужно, туда как раз кобура хорошо ложится. Не, кобура у меня есть, и ствол тоже есть, но его зарегистрировать нужно. Он чистый пока, но судьба у него тяжёлая. Зарегистрируйте, а? И разрешеньице бы мне…
– Давай номер.