Ну что ж, все, кому положено, прогнулись, я никому не отказал, а теперь: «Юрка! Вели запрягать!» Я упаковался в бронежилет, и мы с Ириной, невзирая на холодную погоду, сделали круг по центру города в открытой машине, сопровождаемые автомобилем с оркестром, исполнявшим «Княжеский марш» для привлечения внимания. Как они не примёрзли к своим трубам, я не знаю. У меня точно лысина синей была. Заранее об этой поездке не объявлялось, поэтому все сочли, что она будет безопасной, а уважить народ на улицах мне показалось нужнее, чем всех этих старпёров.
На следующий день я, как и планировал, первым принял Загорина и сразу же подписал указ о его назначении и повышении в звании, после чего поинтересовался, есть ли в неуничтоженных им материалах что-нибудь такое, что изобличает уже бывшее руководство Управления Безопасности в действиях, идущих вразрез с интересами нации.
– Видите ли, Максим Евгеньевич. Специфика нашей службы такова, что при желании в любом действии либо бездействии любого сотрудника можно найти преступный умысел, но в случае с моим бывшим начальством искать не нужно, если Вы сочтёте систематическую передачу другим странам информации, содержащей государственную тайну, преступлением.
– Я, кажется, понимаю, о чём Вы. Это будет формальной причиной смещения Вашего предшественника с должности. А нет за ним, случайно, чего-нибудь более земного? Вымогательства, использования служебного положения для незаконного обогащения, получения денежного вознаграждения от этих других стран? То есть того, что позволит поместить его под стражу и судить, как воришку или предателя, а не как человека, исполнявшего указания прежнего главы державы.
– Нароем.
– Действуйте. И сразу же дайте указание соответствующему подразделению, совместно с адвокатами, занимавшимися политзаключёнными, решить вопрос об их освобождении. Далее. Я примерно понимаю, как произошёл переворот, приведший к власти Тремпольского и не хочу, чтобы жизнь в стране зависела от взаимоотношений олигархов. Поэтому попрошу создать специальный отдел, который будет эти взаимоотношения изучать. Пристально. И разруливать ситуации до того, как противостояние перерастёт в столкновение. Ещё я бы попросил составить объективки на всех, кто может оказывать решающее влияние на экономику. Меня интересуют не корпорации, а конкретные, живые люди. И, совместно с Владимиром Егоровичем, готовьте встречу всех этих милых людей с президентом. Я понимаю, что некоторые из них на одном поле срать не сядут, но придётся собрать всех в одном зале.
Следующим я пригласил Егорыча.
– Я правильно понимаю, что теперь я тут верховный главнокомандующий?
– Совершенно верно.
– То есть могу приказать любому военнослужащему упасть, отжаться?
– Кто ж Вам запретит?
– Значит, подготовьте, пожалуйста, указ о немедленном отводе всех войск с линии боестолкновения в пункты постоянной дислокации и о демобилизации. И готовьте мой визит в Казаров в ближайшие дни.
За ним были Жанна и Званцев.
– Если не ошибаюсь, у нас на носу выборы. Народ, судя по всему, ко мне пока относится неплохо. Я понимаю, что говорю сейчас прописные истины, но мне, может быть, приятно лишний раз похвастаться тем, что неплохо. Так вот, пока я нигде не накосячил, нужно получить большинство в Народном Собрании. Дмитрий Иванович, впрягайтесь. Жанна – действительно хороший специалист и, если она согласится нам помочь, я уверен, у нас всё получится.
Остапин был последним.
– Илья Алексеевич, я хочу, как можно скорее, представить Народному Собранию Ваше правительство. Вы определились с министрами?
– Да, – ответил доктор, доставая из-за пазухи бутылку коньяка, – последней вакансией был министр иностранных дел, но тут очень удачно подвернулся Моисеев. Оказывается, он до преподавательской работы успел, ещё при Союзе, поработать консулом, потом уже от лица Славии – поверенным в делах, а затем продолжительное время работал в МИДе. Карьерный дипломат, практически. До ранга посла не дослужился, но это дело поправимое.