В течение долгого времени я, дорогой синьор Альфонсо, колебался, что же мне труднее всего выполнить: отказать вам в том, о чем вы так настойчиво меня просили, или же все же выполнить вашу просьбу. Мне было очень трудно отказать вам, и особенно в том, что в высшей степени достойно похвалы. Тому, кого я так нежно люблю и кто, и я это чувствую, с такой же любовью относится ко мне. И все же так трудно приступить к выполнению того, что я могу не довести до конца.
Наконец, после долгих раздумий я все же намереваюсь попробовать со всем свойственным мне прилежанием. Пусть оно позволит избежать всех страхов и приведет к настоятельной потребности продолжить писать. Именно прилежание и в других случаях так охотно приходит на помощь стараниям людей.
Итак, вы просите меня написать о том, что я думаю по поводу придворного этикета, подобающего кавалеру, живущему при княжеском дворе, дабы можно было вынести суждение о качествах, совершенно необходимых для подобного служения, и о том, как добиться милости и похвалы других людей.
Короче говоря, каковы манеры человека, заслуживающего, чтобы его называли придворным без всяких оговорок. Для чего, учитывая вашу просьбу, говорю, что лучше удостоюсь вашего порицания, чем заслужу ваше недружелюбное отношение, если кто-то решит мне польстить. Лишь потому я стремился всячески избежать поставленной передо мной задачи, что все окружающие говорили мне, как сложно ее выполнить.
Действительно, при разных дворах существуют свои обычаи обозначения этикета придворного, так что сложно выбрать совершенную форму и рассказать о сути этикета. Один и тот же обычай способен доставить нам удовольствие и вызвать неприятное чувство. Так и получается, что восхваляемые когда-то обычаи, привычки и церемонии со временем кажутся вульгарными. И напротив, то, что раньше казалось пошлым, теперь превозносится. Совершенно очевидно, что практические вещи обладают большей силой, чем доводы. Именно они позволяют представить нам новое, расстаться со старым.
Прекрасно осознавая как трудность поставленной передо мной задачи, так и неординарность самого предмета описания, я вынужден принести некоторые извинения, ибо подобные заблуждения (если их можно назвать таковыми) достаточно распространены не только среди нас. И если мне суждено все же добраться до конца моего повествования, то ответственность возлагается и на вас тоже. Ведь именно вы возложили на меня задачу, которая может оказаться невыполнимой. Так что в случае чего вина ляжет и на вас.
Теперь же начнем с самого начала. Если нам удастся, то создадим образ придворного, который сможет служить при любом правителе, даже не обладающем особым достоинством. И все же его назовут великим синьором.
В этих книгах я не стану следовать установленному порядку или определенным правилам, которые используются при обучении другим навыкам. Следуя манере древних авторов, возбудим приятные воспоминания и изложим некоторые дискуссии, состоявшиеся между сведущими в подобных делах людьми. Хотя, находясь в то время в Англии, я не принимал в них личное участие, а узнал о них тотчас после возвращения от того, кто добросовестно рассказал мне о них.
Так что постараюсь рассказать обо всем, насколько точно позволит мне моя память, чтобы вы узнали истину и поверили в рассказанное и знали о тех людях, кто достоин высочайшей похвалы. Не стану упускать ничего, чтобы рассказать о причинах подобных дискуссий, так чтобы мы могли расположить все услышанное в должном порядке, придя к нужным выводам.
2. На склонах Апеннин, повернутых к Адриатическому морю, почти в центре располагается (как всем известно) небольшой город Урбино. Менее благоприятно, чем другие виденные нами города, располагаясь среди гор, он наделен такой благодатью небес, что вокруг него местность весьма плодородна и урожайна. Так что кроме целебного воздуха, здесь в изобилии имеется все, что нужно человеку для его жизнедеятельности.
Среди всех дарованных небесами благодеяний, думаю, главным является длительное управление этой землей лучшими из правителей. Хотя Италию и захватывали масштабные войны и всяческие беспокойства, здесь избежали подобных напастей. Для примера не нужно идти далеко, просто воздадим должное славной памяти герцога Федерико, в свои дни бывшего светочем Италии, что подтверждают многие свидетели, заслуживающие доверия. Они до сих пор живы и рассказывают о его благоразумии, человечности, справедливости, либеральности, несравнимом мужестве, а также о его военной доблести.