Будьте всегда готовы к твистам, то есть к непредсказуемым поворотам в сценарии вашей жизни. Деньги – ваши лучшие союзники. Они помогут вам без всяких встречных условий и будущих обязательств с вашей стороны. Наличность делает вас свободными. А вовсе не труд, как было написано на воротах концлагерей.
Глава 37. Советники и наставники
Даже олимпийскому чемпиону нужен тренер. У меня были наставники и коучи, я просил наставлений и советов. Не всё было полезным. Наставники и коучи – тоже люди и могут совершать ошибки. Но они дают вам второе и третье мнение. Вопрос только в том, нужны ли вам наставления? У меня был эпизод, о котором мне супруга любит напоминать. Летели мы в конце нулевых из Нью-Йорка в Москву, и с нами был один очень способный человек со своей женой, Павел Александрович Толстых. Мы оба подвизались на ниве лоббизма, причём Павел организовал научно-исследовательскую лабораторию по лоббизму при Высшей школе экономики, он был в самой гуще событий. Я же в те времена был на свободном выпасе, просто имел связи в Администрации президента, в Управлении делами президента, в обеих палатах Федерального собрания и в Счётной палате, а также с некоторыми людьми в московской мэрии, в администрациях Одинцовского, Красногорского и Ступинского районов Подмосковья. Я не считал это чем-то особенным, просто логика предлагаемых жизнью обстоятельств сводила меня с хорошими людьми, и я им старался помочь, чем мог. И тут я Павлу Александровичу говорю: “Паш, дай мне совет!” Он сделал круглые глаза и говорит: “Август Владимирович, вы чего? Это я у вас должен спрашивать совета! Каждое ваше слово больших денег стоит! Только вы их не берёте. Знаете, сколько можно взять за организацию встречи с аудитором Счётной палаты, которые вы устраиваете бесплатно? Тридцать тысяч долларов без всяких обязательств с вашей стороны, просто за то, что вы завели людей к аудитору, а дальше пусть развиваются сами, поладят они или нет, это уже не ваша забота!” Не могу сказать, что я был обескуражен, просто не приходило в голову такое, наверное, я был не очень практичен. А вот лабораторию Павла Толстых при ВШЭ через какое-то время прикрыли. Не ставился как-то лоббизм в России на откровенно коммерческие рельсы. Мне сердце не позволяло брать с людей деньги за помощь, хотя по уму это было бы, наверно, рационально.
Мой личный опыт говорит, что лучше следовать своему сердцу, чем слушать умные советы относительно своего социального поведения и выстраивания своей жизненной стратегии. Я следую указаниям юристов или бухгалтеров в отношении определенных сфер моей жизни. Но когда я выбираю, куда и как двигаться дальше, я предпочитаю полагаться на себя. В 1989 году я работал школьным учителем в Москве. Это было время перестройки, когда было разрешено частное предпринимательство. До перестройки за создание любого вида бизнеса полагалось наказание в виде лишения свободы или смерти. Советская власть сгноила в тюрьмах и расстреляла множество бизнесменов. В 1985 году советские коммунисты передумали расстреливать предпринимателей и разрешили частные предприятия. Как школьный учитель истории и обществознания, я вёл все классы с 4-го по 10-й, кроме истории Древнего мира в 5-м классе. Я давал по 5 уроков в день, 25 уроков в неделю. За эту работу мне платили 130 советских рублей, это было на 20 рублей больше, чем порог нищеты в 110 рублей на те времена. Ясное дело, не об этом я мечтал с детства, и я ещё раз напомню вам историю, как я пролетел мимо своей мечты слушаясь советов самых близких и доверенных лиц.
Умные еврейские ребята держали в 1980-х годах кофейню в очень хорошем месте в Москве, угол Садового и Спиридоновки. Я знал их давно, и мы вместе делали кое-какие дела, напротив этого места, на Садовом, был комиссионный магазин, где продавали электронику. С этими ребятами мы проворачивали кое-какие операции, они поставляли мне покупателей, я продавал японские двухкассетники и видео, это были тысячи рублей, а не жалкая сотня, которую мне платили в школе за непосильный труд. А я хоть и был студентом, но вёл широкий образ жизни, мне надо было прилично одеться, постричься, побрызгаться одеколоном, купить американские сигареты, пойти в ресторан с дамами или накрыть поляну для друзей. Тогда же я подружился со своим университетским однокашником, Антоном Луи, и бывал у него в гостях, где его отец Виктор Луи обеспечил своей семье жизнь на широкую ногу. Мне нравилась широта и гостеприимство семейства Луи, меня восхищал их вкус к жизни, их умение окружить себя прекрасными вещами и интересными людьми. При этом я понимал, что каким бы умным человеком Виктор Луи ни был, никто бы к нему так не тянулся, не живи он так наотмашь и шикарно. Я и сам к тому моменту освоил уже валютные “Берёзки” и валютные рестораны в Центре международной торговли на Красной Пресне, я уже работал с иностранцами в Экспоцентре, я уже знал, что такое настоящее богачество, хотя сам был из отнюдь не бедной семьи. Но Луи жили настолько блистательно, что невозможно было не пожелать себе жить так же хорошо. И вот мне подворачивается возможность зарабатывать в день в два раза больше, чем я получал в школе за месяц: ребята хотят передать кофейню мне, чтоб я им платил роялти от своих прибылей, а они уходили в более серьёзные дела. Кофейня формально принадлежала государству, но появлялись новые сравнительно законные схемы, как использовать государственную собственность и делать на ней деньги. И вот, эти золотые люди предложили мне работу и партнёрство. Я должен был стать там бариста – а я кофе очень люблю и умею его варить – и получать половину прибыли, несколько тысяч рублей в месяц, напрягаясь гораздо меньше, чем в школе за месяц. Конечно,о такой возможности можно было только мечтать. Я начал процедуру трудоустройства.