Я просто вдруг понял, что буду искать ей Посредников где угодно. Потому что это правильное мужское дело — защищать мать, хоть и будущую.
Мы ещё пытались найти через Базар что-то, вроде этой сардельки с глазками. Показывали картинку продавцам экзотических животных, те показывали фотографии — мы насмотрелись на целый зоопарк всяких удивительных созданий, но Гелиора никого из них не опознала, как Посредника.
В общем, после посиделок в штабе, которые так ни к чему и не привели, мы с ней вернулись к себе в звездолёт. Гелиора была тихая и печальная. И я принял решение.
— Надо, — говорю, — лететь на Чиеолу. Потому что, похоже, Посредники больше нигде не водятся. Ты же веришь, что я никакого вреда твоим согражданам не причиню?
Она меня первый раз за руку взяла.
— Капитан, — говорит, — я в тебе и раньше ни мгновения не сомневалась. Но наши боятся людей, не доверяют им. Они охраняют наш мир от людей. Я знаю, ты скажешь, что испугавшийся убийцы шарахается от шевельнувшейся тени, но наш мир не так совершенен, как хотелось бы. Многие, особенно бойцы, защищающие нашу планету, не поверят в твои благие намерения. И ещё… я боюсь, что они не поверят и мне.
— Как так? — говорю.
— Скажут: «Не предаёт ли собственных родичей женщина, позвавшая в наш мир давнего врага?»
Это да, думаю, это — легко. Если вообще, в принципе, будут с нами общаться, а не шлёпнут на подлёте, как только их космический патруль засечёт мои крылышки.
Человеческие ведь, характерные такие крылышки. Да ещё и тяжело вооружённые.
Гелиора увидела, что я молчу, погладила мою ладонь, осторожно — и говорит:
— Я не могу позволить тебе рисковать жизнью ради меня. Ты и так сделал больше, чем люди когда-либо делали для чиеолийцев. Чем звать тебя на Чиеолу, лучше я останусь жить в твоём мире. Для своих родных я всё равно уже мертва, мои возлюбленные убиты… А здесь я в безопасности, со мной — добрый друг… которому я обязана жизнью и могу быть в чём-нибудь полезна…
Я бы ей поверил и согласился, но уже понимал смысл их поз. А поза у неё была — «всё кончено».
— Нет уж, — говорю. — Давай-ка, рассказывай, что тебя печалит.
Она подняла на меня очи, прекрасные, с золотым сиянием в глубокой черноте, и говорит:
— Я никогда не смогу произвести на свет своих девочек. Потому что для этого нужен живой Посредник. Ты ведь уже это понял, да?
— Как же так? — говорю.
— Так устроен мой народ, — отвечает. Медленно, тихо — не пение, а рыдание. — Они будут дремать внутри меня и ждать своего часа ещё некоторое время… а потом уснут навсегда. И будут похоронены во мне, пока я жива.
Так это было сказано, ребята, что меня в сердце кольнуло.
— Ну нет, — говорю. — Так дело не пойдёт. Мы с тобой полетим к Чиеоле — и я… я придумаю что-нибудь, вот увидишь. Потому что нельзя не дать дитю ни одного шанса на жизнь. Мы же с тобой — разумные существа, да?
Тогда Гелиора впервые прислонилась ко мне и прижала мою руку к своей груди — плоской, да, они же не млекопитающие, но я слышал, как билось её сердце. Как у человека — может, чуть быстрее.
— Хорошо, — говорит, — милый капитан. Выживем все вместе — или умрём все вместе. Ты умеешь делать так, чтобы было не страшно.
Так я решил, что всё устрою непременно. Мейнец я или нет, в конце концов?
Первым делом мне надо было узнать частоту чиолийской космической связи.
Я думал, это окажется непростым делом, потому что Гелиора образование получила чисто женское — биохимик, воспитательница, детский доктор — и откуда ей знать такие технические подробности. Ошибся.
У неё младший муж был — оператор связи высокого класса. А у неё была прекрасная память. И Гелиора вспомнила для меня и стандартную частоту, и аварийную, и даже — частоту космического патруля Чиеолы. И мы что сделали: мы вышли из «прыжка» на большом расстоянии от планеты, даже не заходя в планетную систему, я лёг в дрейф — и запустил передатчик на частоте перехвата.
А сообщение надиктовала Гелиора.
«Доблестный воин, защитник мира! Это я — воспитательница с погибшей станции на Матери Металла -18. Со мной человек, который спас жизнь мне и моим будущим детям. Пожалуйста, не уничтожай этот звездолёт — мы ждём сеанса связи».
И этот призыв мы повторили раз сто, и я чувствовал всей шкурой, что нас уже давно засекли, и моя система слежения уже зафиксировала несколько прямо-таки сияющих точек в окружающем пространстве. Тысячах в ста километров, никак не более. Нас вели местные патрульные, но никто не торопился отвечать.
И я воображал, как суровый чиеолиец с иссиня-чёрными бакенбардами-ощущалами, глядя в оптику и барабаня по пульту четырёхпалой конечностью, мрачно щебечет: «Мало того, что эти сволочи нападают на наших мирных геологов, они ещё и голоса наших женщин подделывать навострились!» И что — я бы на его месте сам так и подумал.