Я обернулся — и увидел девочку, государи мои. Девочку, которая никак не могла здесь оказаться — очаровательнейшую крошку в голубом платьице, всю золотую, с большими зелеными глазами, с роскошнейшей косой — цвета волос Летиции, такой же солнечной. Возможно, этому милому ребенку было лет около семи… Сущая кукла, право!
И такая печальная…
— Откуда ты, — говорю, — прелестное дитя?
Она махнула ручкой в океан и пролепетала:
— Оттуда.
Я улыбнулся. Я думал: «Русалочка»…
Малютка присела рядом на корточки и принялась гладить тритона, который от ее ручек просто млел, как кот. А на меня она посматривала искоса, будто смущалась, но потом все-таки осмелилась сказать:
— Господин князь, меня послала сестренка. Ци.
Я чуть не подскочил.
— О, Боже! — говорю. — Она просила тебя что-то передать?
Русалочка серьезно кивнула:
— Да, господин князь. Она просила сказать, чтобы вы уезжали.
У меня упало сердце.
— Как?! — говорю. — Как — уехать?! Она не хочет меня видеть?!
Малютка так затрясла головой, что я испугался, как бы ее не укачало.
— Нет, — говорит, — господин князь. Она хочет, но не может. Она за вас боится. С вами случится беда, если вы сегодня не уедете. Вы не беспокойтесь за кольцо — оно снимется, когда вы уедете с острова. Она вас очень просит…
— А она не хочет уехать со мной? — говорю. — Как же я ее тут оставлю, одну…
Бедняжка так вздохнула, что у нее даже уголки губ задрожали, а глазки наполнились слезами.
— Она не может, господин князь, — говорит. — ОН ее не отпустит. ОН ее отметил, понимаете? Над вами у НЕГО пока власти нет, а над ней — есть…
И тут я вскипел.
— Так вот же, — говорю, — передай Ци, что я без нее никуда не поеду! А что до НЕГО, то шел бы он к черту, своему другу и рр-родственнику! Я еще доберусь до НЕГО, так Ци и скажи!
Малютка рассмеялась, совсем как Летиция, даже в ладоши захлопала, а я поймал ее за хвостик косы и говорю:
— Ты — русалочка, верно?
Она захихикала, но кивнула.
— Ты все знаешь, да? — говорю.
Она опять кивнула — зажала рот ладошкой, чтобы не хихикать, но плохо получилось.
— Кто такой вящий демон?
Она показала пальчиком на тритона.
— Вот. Ваш сторож и помощник. Вы очень способный. Ци говорила, вы его заклинанием вызвали, — и произносит то самое словечко, — вот этим.
Я, господа, оказывается, уже был морально готов к такой новости. Даже не удивился по-настоящему.
— Здорово, — говорю. — А что такое «амулет Продолжения»?
Она перестала хихикать и показала на перстень.
— Вот.
Приехали.
— А почему «Продолжения»? — спрашиваю. — Что он продолжает?
Она выкрутила свой хвостик из моей руки, отошла в сторонку и как выпалит:
— ЕГО! Больше ничего нельзя сказать!
И улетела с маяка вниз по лестнице — с топотом. Я побежал за ней, но крошка была очень быстрая — она выскочила на пирс и с разбегу прыгнула в воду, без плеска, как иголочка ушла.
Как рыбка — прямо в платьице.
А мне, государи мои, хоть и было жаль, что она сбежала, но я начал потихоньку кое-что понимать. Я отправился искать Летицию, а на предмет помощи взял тритона — своего, видите ли, вящего демона.
У каждого ведьмака, понимаете ли, есть свой вящий демон. Этакий мелкий бес для мелких поручений. А я — способный ведьмак. Вот что мои рыбки имели в виду.
И вот почему здесь именно я. Не потому, что я — последний представитель рода. Не последний, что бы они все ни говорили. А потому что я — способный ведьмак. Они, я полагаю, как-то об этом проведали.
А Шия — такое удивительное местечко… историческая родина… родовое гнездо… Боже мой!
Я понял, кто рисует в моей голове четкую схему замка. Я просто попросил его включить эту навигационную систему — и все. Вот так.
Я впервые попал в ту часть родового гнезда, где гнездилась вся эта дрянь — потому что там жила и Летиция, господа. Я шел с железной решимостью забрать ее отсюда. Я уже тихо ненавидел это поганое место. Ах, думал я, значит, вы, господин Митч, и вы, батюшка, возжелали сделать из меня ведьму? Любопытно, для каких это гнусных целей?
Пока я шел к Летиции, мне вспомнилось множество древних поверий и примет — моя бедная маменька была их великим знатоком. Я всегда воспринимал это, как нелепые простонародные сказочки, папенька ведь поощрял мое неверие — но форс-мажор, господа! Я вспомнил все, что мог.
Черная душа колдуна не находит покоя после смерти, пока не найдется преемник. Преемник получает дар, а вместе с ним — проклятие. Ведьмы любят полумрак, синий свет и штормовые ночи. Все самые мерзкие вещи случаются в полнолуние — когда Младшие луны не видны, а Старшая светит полным светом.