Матвей кивнул, едва сдерживая резкий приступ кашля.
Потому что, он терпеть не мог различные мероприятия, считал их, в некотором роде, катализатором многих ссор и раздоров. Как яблоко Афродиты. Те, кто решились учавствовать, не приходят на репетиции, и нету согласованного выбора в том, чтобы показывать что-то на сцене.
И так всегда, между прочим. Но в глазах Насти сверкали радостные огоньки, на что Матвей лишь вздохнул. Идти против старосты, да к тому же, счастливой девушки, не положено.
С сестрой, он так и не помирился. Утром они даже не разговаривали, собираясь на учёбу. Их конфликт потихоньку набирал силу. Маленькую, но всё же. Васнецов знал, что это лишь затишье перед грозовой буре с молниями. Но не мог этому помешать или приостановить, потому что, ему было плевать.
В кои-то веки.
- Пойдём в столовую? – спросила Зощенкова, взглянув на него своими очами.
Матвей согласованно кивнул, немного удивившись. Ему казалось, что Настя всегда общается только со своими подругами, и что она после беседы с преподавателем, убежит к ним.
Странно это, конечно.
Они уже были на пути в столовую, и парень мог порадоваться тому, что они в другом корпусе, и лестница на их пути не встретиться.
Но, как говорит его мама: «Там, где счастье, рядом всегда ходит несчастье. Можно сказать, по пятам следует».
Её слова всегда всплывают в моменты радости, как бы, напоминая о ещё непройденных проблемах. О ссоре с сестрой, о трудностях в общении с сокурсниками. И о многом ещё.
Особенно они бьют по голове сейчас, когда прямо перед ним и Зощенковой стоят такие гады, как Данилов и его дружки.
- Какая пара, ну, я просто таю, мальчики. – Шершов Рома артистично всплеснул руками, вызвав волну смеха своих товарищей. Матвей сжал челюсть, инстинктно прикрывая спиной Настю, и в горле резко запершило.
Шершов был известен тем, что ходил в театральный кружок, и постоянно придуривался, вытворяя образ глупого «шестёрика» Данилова, но был не так прост, как казалось. Его часто можно было увидеть в компаний сомнительных по поведению личностей, по сравнению с которыми, общество Данилова было райским угодием. И вот с ними, Шершов вёл себя надменно, нагло и даже серьёзно. Не так, как сейчас.
- Вас всех это не касается, - вырвалась вперёд девушка, обхватив его ладонь рукой. – Я сама могу решать с кем мне общаться или… встречаться.
Матвей ощутил яркий жар, прошедшийся по его телу. Парня никогда не тыркали по поводу каких-то отношений, и потому он не знал, что делать в такой ситуации. Особенно после действий Насти.
- Слышь, Настюх, оставь нас побазарить с барашеком. – Данилов, аки царь, вышел вперёд, презрительно оглядывая Васнецова. – Он нам контрольную должен.
И тут Матвей вспомнил Веронику, представил её улыбку. То, как она защищала свою подругу, как храбро вступила на тропу войны за неё. И подумал: «Какой же я трус. Надо срочно исправляться.»
- Никуда она не пойдет, - с хрипом выговорил Матвей, ощущая, как его бросает в жар и холод, трясутся руки. – Это во-первых. А во-вторых, не называй меня «барашком». В-третьих, никто тебе медвежью услугу оказывать не будет.
- Что-то ты разговарился, барашек, - хмыкнул Данилов, начиная подходить. Сердце Матвея стремительно упало вниз.
- Пойдём, Матвей, - раздался голос Анастасии, и она вышла из-за его плеча, обхватывая его ладонь. - Ваши споры ни к чему хорошему не приведут, пойдём кушать.
Парень кивнул, и они обошли злочастную троицу, которая ехидно осматривала их. Ой, то ли ещё будет. На этом все не закончится, уж в этом можно не сомневаться.
Матвею понравилось общаться с Зощенковой, она со всей легкостью рассуждала об археологии, и даже поделилась тем, что её отец геолог. Они даже договорились встретиться в субботу на ярмарке, обменявшись предварительно номерами.
И он уже решив, что на такой счастливой ноте закончится день, парень направился домой, как внезапно его схватили за локоть. Обернувшись, он узнал своего уже бывшего приятеля Геннадия. Парень смотрел на него, словно ожидая что-то. Пощёчины? Драки?
Васнецов не был скандалистом и драчуном от природы, поэтому спокойно убрал чужую руку с локтя. Матвей не видел сегодня Геннадия, ведь он с другой группы, и был этому рад. Он не представлял, как они будут общаться после случившегося.
Студент представлял себе в красках, как будет вести со Светловым диалог. Как выскажет о нём всё, что думает. А потом…
Он прочитал про Веронику, и то, с какой легкостью она простила им унижение, и даже не потребовала ничего взамен, заставило его совесть взвыть одиноким волком. Матвей не будет ему ничего говорить, он этим не докажет свою правоту.