Матвей взял в руки тетрадку.
Глава третья
Из-за лёгкого волнения покалывали кончики пальцев. Матвей провёл рукой по глянцевой обложке, вдохнув полной грудь и открывая тетрадь.
Помимо короткой начальной записи, были ещё и рисунки. Не самые красивые, но вполне понятные. В основном, это была зимняя природа.
Но Васнецова сейчас не особо это трогало. Он вернулся к первой странице, вглядываясь в не совсем разборчивый, размашистый почерк и начал внимательно читать, погружаясь в историю.
«Я всегда старалась относиться по-доброму к своим одноклассникам. Мы, словно братья и сестры, что прошли множество испытаний. Но это… Словно удар поддых, лишающий воздуха. Именно с него началось моё новое понимание мира, и отношения к нему…
Прошлое. Запись в дневнике.
Всхлип. В тишине он был словно гром среди ясного неба. Я уже почти успокоилась, но иногда звуки плача вырывались наружу. Шёл четвёртый урок или уже заканчивался? Непонятно.
Я сжала ладонь в кулак, потихоньку выходя из туалета. Давление сильно подскочило, в глазах темнело при каждом вздохе.
Помимо физического разрушения, было ещё и духовное. То, что сделали одноклассники, сильно принизило мою самооценку.
Не каждому понравилось, если бы ему нарисовали на тёмной льняной кофте какие-то рисунки, и на выходе из зала собрания всех классов, это заметили. И ладно, если бы это были единорожки, но нет, всякие неприличные слова, которые послушные дети не произносят вслух.
Обычно, я очень сдержанная. Но в такие моменты слёзы льются сами по себе, и ты даже не в состоянии остановиться. Такое ощущение, что стоит тронуть тебя пальчиком, и ты расплачешься.
Коридоры были пусты, пока я пробиралась к кабинету, где были мои вещи. Никого не хотелось видеть. Где-то с конца коридора раздались шаги, и кто-то крикнул.
- Ника!
Я обернулась и вымученно улыбнулась. Это была моя подруга, Светлана, очень хорошая девушка и самый близкий мне человек. Чуть ли не с детства дружим. На удивление, волосы подруги были распущены, и были сильно потрепаны. На солнце они отливали золотом, а сейчас словно потускнели. Да и глаза, светло-зеленые, были как будто стеклянные.
- Да, Свет? – мой голос был охрипшим после слёз, и та жалолиство вздохнула. Словно я была побитой собакой. Возможно, так оно и было.
- Я взяла твои вещи, отпросила со всех уроков. Ты как?
- Нормально, не стоило этого делать.
- Ага, не стоило, - подруга возмущённо вздохнула, - ты же вся дрожишь. Не волнуйся, директор с ними разбирается, прилетят, как миленькие извиняться.
- Ч-что?! – в груди глухо ёкнуло. – Теперь меня возненавидят сильнее прежнего.
- Сами виноваты, нечего задираться. Да и ты хороша, вечно гордишься… - Она заметила, как из моих глаз полились слёзы, и её речь прервалась. – Прости, я не то имела ввиду, я…
- Я не обижаюсь… - дрожащий голос не слишком то уж и подтверждал точность моих слов. – И они, и я виноваты. Но, я не перестану делать то, что делала раньше, если это делает меня счастливой! И никакие угрозы и нападки не остановят меня! Никогда! – я побежала вперёд, отталкивая подругу.
- Ника!
«Её крик был, как зов к действию. Словно, она боялась, но сильно хотела сделать по-своему, не боясь чужих осуждении. И я решила, что продолжу плотно изучать биологию, заниматься писательством – то есть, делать то, из-за чего меня и не любят, терпеть не могут. Я верю, что смогу. Моих сил хватит, я не сдамся. Сколько бы меня не пытались унизить, не упаду… Ни за что»
Конец записи.
Матвей удивлённо уставился на тетрадь, ощущая, что по щекам текут слёзы. Эта девушка оказалось сильнее его. Её считают странной, а она не сдаётся. Её унизили, а она хочет жить.
Он такой жалкий.
На тетрадку упали две капли.
Парень вздохнул, потирая глаза. Уже почти семь. Стоит ли ещё читать её исповедь?
Одно он знал точно: он тоже не сдастся, не согнётся от боли и унижения. Пусть будет трудно, и сразу не получится, но Матвей не отступится. Попытка не пытка, ведь он должен бороться с этим миром. Как и эта девушка Ника. Какое интересное имя, однако…
Послышался шум открывания ключей.
- Братик, уф, прости, опоздала… Торт кушать будем? – по звукам, сестра снимала куртку, изрядно уставшая и запыхавшаяся, но зато счастливая.
- Будем! – Матвей отложил тетрадь в сторону, потягиваясь. – Я, правда, не тот торт купил.
- Ничего, жизнь создана для того, чтобы пробовать. Чайник согрей!
- Не командуй!
Разогревая снова чайник, он взглянул на тетрадь, которая теперь мирно покоилась на столе. Матвей мысленно поблагодарил неизвестную Нику за столь мощный письменный вдохновитель. Но её историю, написанную в тетради, лучше пока оставить.