- Хочешь сказать, что я невнимательная?! – взвилась она, раздражённо поведя рукой по каштановым волосам. – Вот уж нет! Я всё вижу. А ты просто мямля, которая за себя вступится не может, а как крыса бежит с корабля!
Васнецов ощутил прилив злости. Сестра редко называла Матвея «мямлей», и то, когда он не мог справиться с проблемой, и ей приходилось отстаивать его права. Правда, она всегда шутила по этому поводу, а сейчас в голосе сквозила лишь злость.
И его это совсем не радовало.
К тому же, она откуда-то узнала про сегодняшнюю ситуацию. И теперь её злые претензий заполнили квартирку. Парню не хотелось, чтобы сестра когда-нибудь узнала про его проблемы.
Но это случилось. И теперь, она всегда будет напоминать ему о его слабостях. Это было одним из любимых приёмов Катерины. Он хорошо помнил, что главная защита – это нападение. Поэтому, сдерживая сгусток злости, произнёс:
- А ты чего такая нервная? Случилось что-то?
- С чего ты решил?
- Иначе бы ты не срывала злость на мне! – его голос повысился. Всё таки не выдержал. – А ты всегда так делаешь, когда у тебя в личной жизни плохо!
Та отпрянула от него, и её злой взгляд сменился на удивлённый и опечаленный. Матвей понял, что задел её за живое, сам того не желая. Повисло неловкое молчание, в котором, каждый обдумывал ответ другого.
Через некоторое время, Катерина не выдержала, и отвернувшись, пошла за ноутбук.
- Помой за собой посуду, если не будешь, – произнесла она, спустя пары минут загрузки, не глядя на него, словно разговаривает сама с собой.
Васнецов лишь кивнул, и принялся за мойку, вычищая тарелку от супа. Наверное, ему стоит научиться готовить. Иначе, точно отравится, если ещё раз застанет сестру в таком настроении.
Вскоре, после этого, когда он закончил убираться на кухне, пока Катерина злобно клацкала по клавиатуре, ругаясь на иностранном; до него дошло. У него же нету домашней работы, по крайней мере, на завтрашний день.
Конечно, можно было и заняться предметами на следующие дни, но он вспомнил, что хотел продолжить чтение дневника.
Поэтому, Васнецов присел с сестрой на краешек дивана, доставая с полочки, которую они нашли в темнушке и кое-как прибили возле дивана, тетрадь. Она уже потеряла вид нечитанности, и приобретала формы книги, которую теребят во время происходящего там сюжета.
Катерина взглянула в его сторону, и её зелёные глаза вспыхнули удивлением, что она даже наушники сняла.
- Всё-таки читаешь эту сопливую мелодраму? – её носик невольно сморщился, на что Матвей лишь усмехнулся.
- Угу. – Он помолчал, листая страницы к нужному моменту. – Тебе с твоей драмой тоже следовало почитать. – Яд из его слов вырвался непроизвольно, и судя по сегодняшней беседе, это была затаившаяся злость.
Васнецова-старшая отвернулась от него, надевая снова наушники.
- Да пошёл ты. – Отозвалась она, и как ему показалось в воздухе повисло недосказанное слово «мямля».
Матвей мрачно взглянул на неё, понимая, что это лишь начало «холодной» войны, отдаления и пропасти между ними. Ну и пусть. Сестра виновата в этом не меньше его, а он первый к примерению не пойдёт.
Он взглянул на открытую тетрадь, погружаясь в чтение, надеясь узнать что-то о судьбе Ники.
Шестая глава
Глава шестая
«Иногда, мне кажется, что дружба, словно, сорняк, что растёт в чистом поле, заполняя собой всё вокруг, и мешает видеть очевидные моменты. А иногда их бывает слишком много, и ты просто ничего не видишь. Это для некоторых.
Моё же поле обрамляет всего лишь один цветок. Это была белая лилия, означающая, благородство и невинность. Света была такой, и если бы не она, то мне было бы гораздо тяжелее в жизни…
Прошлое. Запись в дневнике.
- Ботаничка! Сумасшедшая ботаничка! – весело и задорно кричала малышня, пытаясь подстегнуть, проходящую мимо меня.
Самая главная мелкая задира, была сестрой Виктора Сухарикова, одного из тех, кого хлебом не корми, только дай кого-нибудь задеть. Он и свою сестрёнку этому научил. Их главным врагом была я, Вероника.
Я лишь улыбнулась детишкам. Что поделать, они ещё маленькие, и не слишком много всего понимают. Им трудно объяснить, почему нельзя, и так же тяжело донести, что они поступают неправильно.
Под громкий смех, я прошла мимо, поставила все колбы и склянки на место, и пошла собираться.
С того происшествия прошли две недели, полные слёз и попыток переварить ситуацию и успокоиться. Парни, что сделали эту гадость, после череды скандалов с завучами, натуженно извинились. Я приняла эти извинения, и к тому моменту, уже улыбалась. Многие снова покрутили пальцем у виска, словно подтверждая мою сумасшедшость. А Света обиделась, посчитав, что я слишком благородно обошлась с кучкой гадов. Она предлагала тихую месть. К примеру, с контрольной им накосячить или испачкать зелёнкой рюкзак, пока они не видят.