А вот наш домик достался моему папе Петру Алексеевичу в наследство от его родителей: постройка была старых советских времен, ему пришлось немного ее подремонтировать, поднять фундамент, поменять окна и двери, поправить баньку, чтобы в нее можно было заходить не на согнутых коленях, а прямо, не боясь, что ударишься головой о потолок.
***
Молодежь нехотя вышла из машины, а Петр Алексеевич стал вытаскивать вещи.
-Так, девочки, дедушке помогаем. – Я поднялась на террасу, которая была пристроена еще при деде – он обожал старые американские фильмы, где у каждого частного дома – ранчо или фазенды, были приделаны широкие террасы, на которых старые ковбои попивали вечерами чай и встречали рассвет. Дед был романтиком и решил пристроить себе такую же террасу: поставил огромный деревянный стол, стулья, старый диван и небольшой кухонный трельяж. И до самой своей смерти он всегда пил чай на этой террасе. Не обращал он внимания и на соседей, которые поднимали его на смех: «А зимой, холодной осенью, как же чай будешь пить?» Но, терраса была красивой, ухоженной, поэтому, многие деревенские ждали, когда же сойдет последний снег, чтобы побыстрее напроситься к деду Якову в гости и почувствовать себя одним из голливудских ковбоев. Петр Алексеевич террасу сохранил, но стал звать ее верандой. Хотя, выкрасил перила и ставни, которые открывали вход на саму террасу в темно-шоколадный цвет, когда-то, когда мама еще была жива, он попросил ее найти специальные глиняные горшки и высадить цветы, для которых он смастерил специальные держатели и прикрепил их к перилам.
Я зашла на террасу и улыбнулась: представила себе какое рабочее место меня ожидает – под яблонями, свежий запах малины и смородины, крики петухов, красивые рассветы и потрясающие закаты.
Папа тогда быстро уехал, проинструктировав меня насчет своего огорода – полив, пропол, и все остальное расписал в специальной тетради. А еще дал четкую инструкцию – молоко у бабы Зины не брать, творог только у деда Степана, и только по пятницам, а еще там было написано: «Дверь посторонним не открывать». Когда я это увидела – просто покатилась со смеху. Папа потом долго оправдывался, что написал это для внучек.
***
Утро в деревне, конечно же, не сравнится ни с каким другим утром: свежий воздух, пение петухов, кругом яблоки-яблоки-яблоки, руку протяни –вишни, крыжовник – вот тебе и ЗОЖ, и здоровый витаминный коктейль с самого утра.
Холодильник был забит полуфабрикатами, которые предусмотрительно купил папа: папа, он всегда такой был. Когда еще была жива мама и они куда-то уезжали на неделю, то оставляли нам полный холодильник, чтобы не дай Бог, дети не остались голодными. Вот и сейчас, детинам уже за 30, а он все беспокоится.
А вот свежего хлеба, молока, творога, масла и сметаны не было: будить Настю и Алису – было бесполезно, поэтому, натянув джинсы, я отправилась в магазин сама. Как же все-таки изменилась деревня: на месте полуразрушенных домов-сараев, стали появляться современные двухэтажные домики, ухоженные лужайки, мансарды, красивые качели и расписные ворота – мало кто уже сажает картошку в шесть соток или огород, дары которого потом просто некуда девать. Деревня очень изменилась за последние десять лет. Я даже немного поежилась: у магазина стояла шикарная машина, возле которой дама в белом ультрамодном сарафане и таких же тапочках о чем-то мило беседовала с мужчиной. На вид ему было за 60, но как одет! Это было сто очков вперед! Элегантные летние туфли с перфорацией, чуть заостренные, великолепные выглаженные брюки, футболка-поло и шляпа. Ну, вылитый француз. А когда я прошла мимо, то он поднял свою шляпку и сказал мне: «Бонжур, прэкрасная мадемуазель».