Точно. Француз. Здесь. В нашей деревне.
Девушка –звезда небрежно бросила на меня свой взгляд.
-Доброе утро, - оторопела я и прошла в магазин.
Продавец улыбнулась: «Вы, наверное, от Петра».
-Да. Дочь.
-Младшая?
-Да. Точнее средняя. Младший – брат.
-Вот свежее молоко, сметана … - она замолкла на полуслове. Я поняла, что в магазин зашел он, как это говорится в стихотворении: «…Дыша духами и туманами».
Он медленно подходит и виновато улыбается: «Проститэ… я не очень хорошо говорить по – русски».
-Вы покажите, что вам надо. – Я говорю ему на понятном английском. Филология все-таки пригодилась. И он смотрел на меня, как на спасителя.
-Спасибо, большое спасибо. Я русский знаю, вы меня если что подправите.
С магазина мы вышли вместе.
-Мадемуазель, я Анри.
-Катя- протянула ему руку, а он ее предусмотрительно поцеловал. – Простите, но, что вы делаете здесь?
-Что я делаю в глуши? В белых туфлях и соломенной шляпке? – Анри рассмеялся. С юмором у него было все в порядке. -Это длинная история.
-А вы расскажите. Я очень благодарный слушатель. – Мы подошли к нашему дому. Я видела, с каким любопытством Анри рассматривает нашу ковбойскую террасу. Не ожидала от себя: «А может быть, вечером попьем смородинового чая на нашей террассе. Я вижу она вам очень приглянулась».
-Да, прямо, как из старого доброго американского фильма. – Анри улыбнулся. Несмотря на морщины, зубы у него были белее и целее, чем у моих племянниц. – Вы не представляете, как я был бы рад с кем-то пообщаться. Вы не будете против, если я буду со спутницей?
Я сразу вспомнила ту высокомерную блондинку, но возразить ничего не смогла: «Конечно. Обязательно, приходите вместе».
-Тогда в 18.00 мы будем, - с немецкой пунктуальностью отметил Анри.
Я кивнула и поспешила к своим воротам: в голове крутилось только одно: как же мне удивить искушенного француза и чем удивить? Шарлотка. Пирожки со свежей вишней, а может, а может быть, сырники…нет, вечером сырники не подают. А может, жульен …тьфу ты, какой жульен – он француз и вряд ли оценит его на русский лад. Поломав голову, я решила остановиться на ягодном морсе и шарлотке. Пусть просто, зато натурально и со вкусом.
Настю и Алису я попросила привести себя в божеский вид.
-Катя, ты, что, свежего воздуха надышалась? Какой француз в нашей Масловке?
-Так, скатерть вытащи из старого комода -постели, Алиса за тобой сервировка стола.
-А ты что же готовить будешь? – Настя покосилась на меня.
-А что?
-Может, лучше полуфабрикаты, которые дед с собой привез, просто пожарим?
-Я буду готовить шарлотку.
-А сервировка тогда зачем? – Алиса засмеялась.
-Так, хватит бубнить! За работу.
К вечеру наша терраса блестела: мы ее натерли до блеска так, что даже старые деревянные полы стали пахнуть деревом. Скатерть я убрала – она портила весь вид – потертое старое дерево смотрелось куда более презентабельно. Старинный бабушкин сервис был расставлен на 5 персон, кружевные тарелочки расставлены вокруг большой керамической посуды, куда я собиралась выложить вишнево-яблочный пирог, томившийся в духовке: запах стоял действительно обалденный. Я нашла большой стеклянный кувшин, куда налила смородиново-малиновый морс, отдельно заварила чай с листьями мяты. Наша веранда просто пылала запахами.
Анри пришел ровно в 18.00. Не один. Но это была не утренняя барышня. Нет. Это была девочка в инвалидной коляске.
Я сначала оторопела, это было видно и выглядело так глупо. Мы не знали, как затащить ее коляску на террасу, но, Анри, несмотря, на свой старческий вид, был достаточно спортивен: это потом он расскажет мне, что ежедневно, на рассвете совершает пробежку, поэтому с легкостью поднял девочку на веранду и посадил в кресло. Она виновато улыбалась. Мои дылдочки меня не подвели и сразу принялись общаться с белоснежкой. Она, действительно была похожа на белоснежку: черные волосы и белая, бледная кожа.