-Простите, что не сказал. – Анри подошел ко мне, когда я вытаскивала пирог из духовки. – Надо было предупредить. Неловко вышло.
-Да вы что. Все нормально. – Я поставила пирог и увидела, как он всплеснул руками: «Мама миййя, какой запах. Божественно».
-Честно? - Для меня, той, которая не отличалась искусством в кулинарии, восторженный возглас настоящего француза, было поистине комплиментом.
-А это от нас с Маргаритой. – Он протянул красивый бумажный пакет.
-Не стоило. Теперь мне неудобно.
-Вы что. Когда мы идем в гости, то никогда не приходим с пустыми руками. Это моветон.
В пакете лежал какой-то французский сыр и красное вино.
-Вы не против, если мы выпьем с вами вина?
-Конечно. Я только за. Вы не представляете, как я хочу выпить. – Я рассмеялась.
Вино было просто потрясающим. Я, конечно, знала, что вино надо пить теплым или чуть охлажденным, ни в коем случае не добавляя льда, знала, что лучшие вина хранятся в погребах знатных особ, а если и продаются в магазинах, то штучными экземплярами. Но, во всем остальном я не разбиралась: названия, марки, года выдержки. Может, я покажусь невеждой, но, иногда, когда мы ходим с подругами в ресторан или собираемся в гостях, то я мне хочется смеяться над людьми, которые, принеся бутылку вина, вслух говорят: «Это Шардоне. 1870 года выдержки». И остальные, чтобы не показаться дураками, начинают восхищаться. Не спорю, есть настоящие знатоки, но я их не разу в наших лесах не встречала, и вообще, мне кажется их и в столице – раз и обчелся.
Вино, конечно, было бесподобным: ни капли намека на спирт, нежное и очень приятное. Я видела, что Анри потягивает бокал, явно получаю от этого даже больше эстетического удовольствия, нежели физического. А вот я слишком налегла – осушила уже бокала, тянуться за третьим было стыдно.
Анри был весел. Маргарите так понравилось общаться с моими куклами – по этой фарфоровой девочке было видно, что дефицит общения просто зашкаливает.
Пока девочки развлекали Риту, мы с Анри сидели на террасе и разговаривали обо всем на свете. Я ни о чем не спрашивала. Анри сам все рассказал.
-Вы, наверное, гадаете – кем же приходится мне эта красавица?
- Честно – очень интересно. Но, это ваше право- не рассказывать.
-Расскажу … - он замолчал. – Мне надо кому-то рассказать, иначе, боюсь, не выдержу. – Впервые за все это время, я увидела, что его задорные глаза потухли.
-Ничего особого в моей сытной жизни не произошло: такая банальная история про старика, влюбившегося в меркантильную молодую прохвостку. Я до сих пор себя простить не могу, что дал себе слабину, знал ведь, все понимал, и все равно, не хотел верить. Пару раз получил ночью доступ к ее молодому телу, насладился вдоволь и получил за это сполна – старый развратник. – Он с горечью усмехнулся.
Я понимающе кивнула.
-А если подробнее, то я владелец, не очень большой, но достаточно процветающей клиники пластической хирургии, в Париже. – Анри улыбнулся и пазл сразу сложился. – Она приходила ко мне на консультацию: безумно красивая. Вы, русские девушки, все очень безумно красивы.
-Спасибо. – Я отпила еще глоток великолепного вина. –Только, я так понимаю, эта русская красавица разбила вас сердце?
-Да. Прямо в точку: разбила мне сердце. Но я – старый дурак смог бы пережить это все, если бы не Рита. – Он посмотрел в сторону девчонок, которые весело резвились на качелях. – Когда я узнал о существовании Риты, ее дочери, а она мне рассказывала о ней вскользь, то пригласил приехать ее вместе с дочкой к нам в Париж – хотел показать девочке Диснейленд. Она говорила мне, что Рита учится, живет с бабушкой, ее мамой, и перелет очень дорогой. Я дал денег, я сделал все – но она ее так и не привезла. А потом, а потом, через пару лет, когда мы уже жили вместе, она просто пропала: как-то я вернулся после очередной операции домой и, открыв шкаф, увидел, что там нет ни одной ее вещи. – Анри поставил пустой бокал на стол и вздохнул. – Она забрала даже мои дизайнерские рубашки и дорогие ботинки. Ума не приложу, кому они были нужны. – Он вдруг начал смеяться. Видимо, истерическое. – Она забрала все свои шубы, украшения, даже какую-то бытовую технику из дома. Я никому ничего не сказал. Все думали, что мы просто разошлись. Это потом знакомые рассказывали мне, что видели ее с каким-то мотоциклистом то в одном месте, то в другом. А один знакомый сообщил мне, что видел мои рубашки на блошином рынке. Представляете, Катя? – Анри закурил сигарету. – Вы не против?