-Нет. Конечно, курите. Я и сама закурю.
- Рубашки, как рубашки, но они дизайнерские, и те, кто заказывает их у этого портного, может их сразу отличить. А мой друг – заядлый коллекционер. Он любит ходить по блошиным рынкам. Вот в один из таких дней он и прогуливался по ним и приметил эти рубашки. Подошел к ним и увидел ее. Она сама их продавала: надела темные очки и стояла в сторонке. – Анри снова начал смеяться. – Мой друг был в курсе всего, что произошло, поэтому подошел к ней и, сдернув, мою одежду, посмотрел на нее и сказал: «Если ты сейчас же не уберешься из Парижа, я сдам тебя полиции».
-Анри, я не могу поверить, что это правда.
-Да и это еще не вся правда. – Анри снова нежно посмотрел на Риту. – Однажды, уже после ее ухода, мне позвонили. Звонок был из России. Звонила какая-то женщина. Она что-то говорила по-русски, но я многое не понимал, попросил перезвонить на другой день, чтобы я привел кого-нибудь, кто сможет перевести. Мой сосед был женат на русской эмигрантке, поэтому, найти такого человека не составило труда. Когда эта женщина перезвонила на следующий день, то супруга моего соседа внимательно ее выслушала: и с каждой фразой, произнесенной на том конце провода, лицо ее становилось все темнее и темнее: как оказалось, дочь Жени, кстати, ее звали Женя, была инвалидом детства. И оставила она ее не на свою маму, у нее ее вообще никогда не было, а на какую-то женщину, то ли соседку, то ли знакомую. –Он замолчал и вот тут я увидела в его глазах слезы. – Вы представляете? Свою единственную дочь, которая так нуждается в твоей защите и поддержке. Девочка целыми днями просиживала в коляске и даже не выходила на улицу. Эта женщина только ее кормила, меняла ей памперсы и иногда протирала. Она даже не училась. А когда деньги кончились, и Женя перестала выходить на связь, она позвонила на мой домашний телефон. Представляешь, это исчадие ада оставила ей на всякий случай мой номер.
Я сидела напротив этого цветущего мужчины и готова была разрыдаться. Меня переполняли чувства: «А потом?».
-Сначала, я попросил соседку положить трубку. Поблагодарил. И закрылся в квартире один. Телефон все трезвонил и трезвонил. Но уже тогда я понимал, хотя все мое нутро и здравый смысл подсказывал мне, что я сумасшедший, но я уже тогда знал, что я не смогу бросить девочку.
МЫ сидели с ним молча и наблюдали за девчонками.
- Мои дети меня поддержали. – Анри улыбнулся.
-У вас есть дети?
-Да, сын и дочь. С женой мы давно развелись, но остались хорошими и заботливыми родителями, когда дети хотят, а это происходит пару раз в месяц, мы собираемся всей семьей в каком-нибудь ресторане или у них дома и обсуждаем все на свете. – Так вот, сын меня поддержал. Дочь была не очень довольна, но ей было стыдно сказать что-то другое. МЫ все понимали, что девочка осталась там одна на погибель.
-Я очень удивлена, что вы советовались с детьми.
-Да? Почему?
-Ну, если бы такая ситуация произошла у нас, то скорее всего все было бы наоборот: на вашем месте были бы молодые и не очень опытные люди, а совета они у своих родителей и вовсе бы не просили.
-Вы не думайте, я не такой ловелас. Это была моя страсть, вторая за всю жизнь, после жены.
-Анри, что вы. Я не хотела так сказать, не обижайтесь. Я просто имела ввиду, что у нас вообще не принято, чтобы родители советовались с детьми в амурных делах.
- Я был раздавлен и растерян. Я даже на время прекратил оперировать. Уже через неделю я увидел мою Маргариту – я до сих пор не верю, что, Женя может быть матерью этой светлой девочки. Хотя, внешне Рита ее копия. Когда я увидел ее бледную, немытую в этой убогой квартире, - Анри смахнул слезу. – Та женщина кричала, что я был так долго и ей приходилось тратить на девочку свои деньги. Я отдал ей какую-то сумму, сам даже не помню какую, но она сразу замолчала и стала собирать мою Маргариту в дорогу. Потом я узнал у Риты, что она не выходила на улицу месяц. Я хотел вывести ее во Францию. Подключил все свои связи. Но, российская система усыновления – как бы это странно не звучало, совершенно не подкупна. Мне объяснили, что после череды скандалов, когда российские дети были вывезены из страны незаконно, а потом убиты и истерзаны на территории других стран, Россия ужесточила контроль. Ужесточила так, что получалась одна единственная картина: Риту ждал детский дом. А так как ей уже 12 лет, и она не маленькая девочка, да еще в инвалидном кресле – это был для нее приговор.