Девушка повернулась к доске и стала стирать надпись.
***
Когда парты были расставлены, стулья стояли по стойке смирно, а на доске красивым каллиграфическим почерком была написана завтрашняя календарная дата, Мадина выключила проектор, компьютер и закрыв кабинет, поспешила в учительскую.
Слава Богу там была только Ирина – единственный человек, который принял Мадину.
-Ну, что, роковая женщина? Рыцарский поединок закончился? – Ее гоготание было слышно далеко за пределами учительского кабинета.
-Ирина, это не смешно, - Мадина присела рядом. – Чеченская шлюха – вот что было.
-Ни фига се – Ирина присвистнула. – Вообще в Ирине было мало от классической учительницы: она безбожно курила, иногда даже на заднем дворе школы, любила вечерком принять стопочку коньяка, а слова иногда говорила такие, что уши в трубочку складывались не только у учеников, но и у учителей. Любила большие серьги, кольца и непременно высокие каблуки. – Маленькие гаденыши. – Пошли. Я уже закончила.
Они вышли на улицу и Ирина, не дойдя до калитки, закурила.
-Ирина, ты что, ну совсем не прилично.
-Что? Неприлично? Это когда из кабинета директора доносятся хрюканья, и всякая другая дребедень – вот это очень неприлично, или, когда у нас в школе оценки заставляют ставить, потому что, неприлично будет, что у одного маленького толстожопого толстосума, у сына -придурка по истории выходит два! А выходит ведь, сука, пять! - Ирина не выбирала выражение. – А самое худшее даже не то, что мне пришлось поставить 5. Нет. Самое страшное, что этот маленький ублюдок приходит утром ко мне и, смеясь в лицо, говорит: «А я же говорил, что будет пять». – Ирина снова затягивается сигаретой. – Уже всерьез начала задумываться над тем, чтобы покинуть стены этого заведения и перейти в обычную общеобразовательную.
-Думаешь, там легче?
-Не легче, но, там, хотя бы, ты можешь спокойно дать подзатыльник любому хулигану.
-Ты любишь свой предмет? – Мадина посмотрела на Ирину.
-Если бы я не любила историю – то давно бы прибила кого-нибудь из этих гаденышей или сама бы утопилась в школьном унитазе.
Ирина, действительно, была удивительным историком. Она обожала предмет, которой стал, как она сама говорила, частью ее жизни. Как только Ирина поступила на истфак – она практически не вылазила из экспедиций: только, чтобы сдать сессию (кстати, сдавала она ее всегда на отлично). Преподаватели любили экстравагантную студентку, а она блестяще готовила доклады о новых раскопках и добытых артефактах. Правда, накануне защиты диплома, за пару месяцев – случился, как говорила сама Ирина, «небольшой конфликтик»: секретарша застала Ирину и завкафедрой за актом любви, как потом оправдывалась Ирина: «Нет, ну а что такого? Если мы оба захотели этого?» Не смущало активную студентку и то, что завкафедрой был женат и имел 2 детей. Конфликт замяли, Ирина защитила диплом и выпорхнула в большой мир первоклассным специалистом: мыкалась по раскопкам, даже в Египет уезжала на год – пыталась оттуда вести онлайн-дневники, которые сначала пользовались бешенной популярностью, а потом, вдруг, перестали интересовать: мало кому было интересно слушать про ту ли иную кость или какой-то атрибут жизни древних египтян. Сначала Ирина стала реже записывать видео, а когда увидела, что просмотров становится все меньше и меньше, просто перестала выкладывать их. А потом палящее солнце пустыни, пески- пески, слои глины, грязи, снова глины и снова грязи так ей опостылели, что она собрала чемодан и, купив билет, вернулась в родные края: въевшийся в кожу бронзовый загар, черные волосы и челка делали Ирину, похожей на царицу Клеопатру, а еще стройная фигурка, конечно же, сыграли свое дело и тот самый завкафедрой – увидев ее, не выдержал, и тем же вечером, они снова придавались любви. Он так долго под полной луной рассказывал ей, что смотрел все ее выпуски, а когда она перестала их выкладывать подумал, что она вышла замуж за египетского шейха и больше он ее никогда не увидит. Ирина долго смеялась, говорила, что эта встреча будет последней, но …. Завкафедрой через какое-то время развелся с женой и предложил Ирине жить вместе. Она долго не соглашалась, намекая на то, что она приличная и на ней можно только жениться. Что он и сделал: свадьба была скромная, потому что родственники и все университетское окружение восприняли это решение в штыки. Завкафедрой звали Петром Алексеевичем, ему было чуть за 40. Молодой и красивый мужчина. Он действительно влюбился в Ирину: не пошел на поводу у общественности и устроил свою возлюбленную в свой университет – в Департаменте образования ему благоволили, поэтому все разрешали.