-Ты что, отчиму так и сказал? Что хочешь взять с собой учительницу?
-Да. Не пугайтесь – это нормальна практика у избалованных детей. Если бы я не знал своего отчима, то не стал бы просить о таком, но его старший сын, от первого брака, попросил как-то перевести с ним его учителя по гитаре.
-И что?
-И все: учитель по гитаре сейчас припеваючи живет на Калифорнийском побережье Америки и у него частная школа.
-Все ясно.
-Вот я и подумал, что ты… то есть вы …
-Нет Максим, это исключено. Мне и здесь нормально.
-Подумайте, - он взял свой рюкзак и вышел из кабинета.
***
Париж. 10 лет спустя.
Мадина открыла шторку и снова стала любоваться видом из окна: прожив в Париже почти 10 лет, она все равно, каждое утро, вскакивала с кровати, чтобы побыстрее распахнуть штору и убедиться, что все это не сон, а иногда, чтобы себя помучить, после пробуждения девушка продолжала лежать в предрассветной тьме и слушать шум на улице: чтобы не глазами, а всем своим нутром почувствовать, что она находится здесь.. шум автомобильных клаксонов, свежий, едва уловимый, запах хрустящих булочек, которые пекли на первом этаже дома, где она жила. А еще было прекрасно в раннем утре то, что она могла любоваться видом из окна, пока там не появлялись соседи – парижкие домики стояли вплотную друг к другу: и было неловко увидеть старого соседа в трусах – он часто выходил на балкон, чтобы полить цветы. Цветы – это отдельная тема – для каменного города – на каждом балконе обязательно были посажены цветы, как символ того, что даже среди вековых замков и соборов, выполненных из мертвого камня, хоть и хранящего великую историю этого шикарного города, но цветы – цветы на балконах, как символ того, что город жив. Мадине это очень нравилось. Она и сама посадила на своем небольшом балкончике пару горшков.
***
После того разговора она отказала Максиму. Но, как оказалось – это не имело смысла, потому что через пару недель, его отчим, после разговора с директором, сам пришел к ней в класс и сказал, что очень настоятельно просит поехать ее с ними – он расписал ей все – школа, в которой она будет преподавать, программу для учителей из Чечни, возможности, которые там ей станут доступны. И все это ради того, чтобы 2 раза в неделю, по вечерам, подтягивать Макса по французскому языку. Тогда она сказала, что подумает, но, директор подумал за нее – на следующий же день сообщил ей, что уже написал письмо о ее переводе во французский лицей, преподавать русскую литературу. Она понимала, что он давно хотел избавиться от чеченской учительницы, которая постоянно ему перечила и по любому поводу высказывала свое мнение.
И она согласилась. Да, согласилась переехать в Париж. Ирина долго и со слезами провожала ее, умоляя, не забывать, и пообещала, что обязательно приедет, и они вместе напьются французского шампанского и залезут на башню.
Мадина исправно ездила, точнее ее возили к Максиму на уроки. Он действительно занимался и учил французский. Через год покинул лицей и поступил в Сорбону, но еще два курса просил ее преподавать ему уроки. Наверное, он бы так и продолжал просить приезжать ее, если бы Мадина сама в один прекрасный день не обрубила все концы.
В тот день они прошли материал, который Максим и так знал наизусть, и когда он вышел проводить ее, она увидела его маму (вот в кого он был так красив – копия мама).
-Мадина Ильхамовна, спасибо вам, что приходите все эти годы.
-Юлия Александровна, я хотела вам сказать, что Максим на сегодняшний день знает французский лучше своего учителя, то есть меня, поэтому, я считаю, что ему не нужны больше мои уроки. В Сорбоне сильный французский. И я его к этому уровню подготовила – теперь он может ходить на занятия спокойно, потому что знает язык получше некоторых студентов-французов. – Она посмотрела на Максима, который был мрачнее тучи.
-Я так не считаю … -
-Максим, пожалуйста, оставь нас, - мама явно не шутила.
Он молча вышел из комнаты и это был последний раз, когда они виделись.
-Знаете, я тоже так думаю. Он уже готов, и, наверное, давно готов. – Мама Максима посмотрела на Мадину. – Я думаю, он просто не хотел отпускать вас.
-Да что вы….