— Сестра, это… — посмотрел на витраж он, собираясь что-то сказать дрожащими глазами. (Ого, говорящие глаза!)
В ответ раздалась лишь тишина. (Тишина сегодня раздавалась особенно хорошо, почти как вай фай.)
Если бы брат имел уши и хвост, то непременно бы прижал их, боясь осуждения с моей стороны. (То, что у него нет хвоста, это нормально. А вот человек без ушей — уже аномалия.)
— Хозяйка, но господин Террион сейчас не в Вэрдимиос… — окликалась одна из служанок Мортиферы. (Вот оно, компьютерное поколение! Им бы только кликать.)
Краем глаза я заметила недовольную Фриду и Ирнеста, да и Лукас с кипящим от гнева лицом наблюдал за мной слишком внимательно, шевеля плечом от каждого моего движения. (Ну вот, опять есть повод вспомнить жидкого терминатора. Почему именно его? Потому что кипеть могут только жидкости, а тут лицо — кипит!)
Смогу ли я в этом сколь либо ей помочь? Я же не обращал особого внимания их возне. (Тут уже ничем не поможешь, как ни возись.)
Я нежно улыбнулась и погладила уголок его голубого глаза. (И кому понравится, когда его тыкают в глаз?)
Ты — лучшее, что могло случиться с нашим кланом, — говорит лучезарно Лукас, а я хочу ответить колкостью, но понимаю, что это не остановит его. (Лучезарно, это значит — испуская лучи. Создаётся впечатление, что у человека во рту — лампочка, или зубы сделаны из драгоценных камней.)
Заперев дверь, я уселся там же, оперившись на дверь. (Так и хочется сказать: «Мой птенчик!» Ведь это именно они оперяются, а люди сидят опёршись.)
Моё лицо исказила гримаса удовлетворения. (Какая самокритичность! Вообще, удовлетворение относится к положительным эмоциям, а, следовательно, скорее украшает и вряд ли это можно назвать гримасой.)
Одиноко стоящее здание не было вычурным, но и не сказать, что оно было из низшего общества. (Все боятся восстания машин, а тут оказывается и у зданий есть свои общества.)
Я лишь качаю им в воздухе так, чтобы красная жидкость переливалась сквозь прозрачное стекло, но не делаю ни вдоха, ни глотка. (Тут либо недосказанная мысль «переливалась в лучах света», либо у вина появились магические свойства проходить сквозь стекло.)
Но сейчас передо мной растирался большой светлый зал для переговоров несмотря на уже почти наступившую ночь. (Интересно, чем же это у нас растираются залы и для чего они это делают?)
В центре зала стоял длинный стол, за которым сидело несколько знакомых мне лиц. (Вообще, обычно за столом сидят люди со знакомыми лицами, а не сами лица.)
Я почувствовала взгляд со стороны, заставивший повернуть мою голову к следующему высшему представителю аристократии. (Аристократия бывает высшей, но вот представители у неё примерно одинаковые.)
О, упоительное чувство бежит по моим венам вместе с ядовитой кровью! (Это что нужно курить, чтобы такое придумать?)
Санктагиои уже потерял своё былое величие, но сейчас попытался придать своему лицу хоть какой-то налёт на свой статус, который возносил его выше всех в Империи кроме Императора. (Для меня налёт, это воздушная атака целей. Есть ещё бандитский налёт и на зубах бывает. Но вот налёт на лице, да ещё ради статуса?)
Его зеленые глаза смотрели судорожно на меня. (Судорога — это непроизвольное сокращение мышц конечностей. Часто пишут: «Он судорожно сжимал оружие в руках». Как может выглядеть судорога глаз, мне даже страшно представить.)
Остальные кареты уже заканчивали сбор необходимых вещей, а значит, времени осталось совсем немного. (Ого, откуда у карет вещи? И как это они их собирают?)
Я хлопнула заразительно ресницами и откинула назад хитро сплетенную косу серебряного цвета. (Заразительно можно зевать или смеяться, но чтобы моргание вызвало подобную реакцию у окружающих, это нужно очень постараться.)
— Кто это сделал? — ублюдок только сейчас заметил мои волосы, а потом аккуратно поддел прядь затянутой в кожу перчаткой. (Вам тут что-нибудь кажется странным? Я вот только со второго раза догадался, что перчатки делают из кожи, а не затягивают в неё.)
Он не помогал ей, не вмешивался, да так и не смог узнать, что она родила прекрасных девочек, похожих как капля воды. (Тут я думаю, сами догадаетесь.)
Почесав кулон в виде сердечка, я нахмурилась, но тут же поспешила вниз по лестнице, слыша, как по подъездной дорожке подъезжает карета. (Ну да, кулоны любят почесушки.)
— Ванс подарил? — возник около меня Рел и завис сиренью над заколкой. (Сирень, это вообще-то дерево.)
Глава 45. Приглашение об охоте
Все затихли и внимательно стали внимать Люциана, что умело сделал паузу, привлекая к себе еще больше внимания. (Да… в футболе это называется хеттрик.)