16
Пятнадцатое декабря, четверг.
Эти дни мы жили тихо и спокойно. К ведьме приходили разумные, она им помогала, как могла, некоторым отказывала. После таких шла и становилась под душ. Очень странная привычка - добровольно поливать себя водой. Потом мы с ней отдыхали в кресле-качалке, она что-нибудь рассказывала, а я – тарахтела. Вчера она рассказала мне очень интересное.
- Знаешь, Синка? Приближается самый короткий день, а ночь будет самая длинная в году. Называется солнцеворот.
- Солнце у ворот?
- Почти. После этой ночи дни начинают прибавляться, а ночи – убывать. Я опять полечу на слет ведьм.
- Без меня?
- В этот раз – да.
- Но я хочу с тобой! – я даже перестала тарахтеть и немного выпустила когти.
- На улице холодно, разве ворона тебе не сказала?
Ведьма смеется? Ворона много чего говорит, разве ей можно верить? Мы, когда в гости ездили, тоже на улицу выходили, я же не замерзла. Я так ведьме и сказала, а она предложила мне пойти погулять. Пешком, без корзинки. Я пойду пешком по улице? Интересно, конечно, но страшновато. Я подумала и решила согласиться, а то вдруг опять в гости пойдет куда-нибудь, а меня не позовет, подумает, что не хочу на улицу. Ведьма сказала, что тогда мне нужно надеть шейку и поводок.
- Зачем? Я же не убегу от тебя!
- Я знаю, но таковы правила.
Я фыркнула, но позволила ей так со мной поступить. Из дома она меня вынесла и поставила на… пол??? Просто очень холодный!!!
- Хильда! – закричала я, - Почему этот пол холодный?
- Это не пол, а дорога. Ты на улице, тут все холодное. Зима же.
- Понятно, - ответила я, едва сдерживая дрожь. Но сдаваться не собиралась и пошла вперед. Поводок натянулся, я обернулась.
- Син, ты идешь к машинам, а нам во двор.
Я вздохнула и полезла в снег. Идея погулять уже не была такой замечательной. Снег был хоть и холодный, но пушистый и мягкий. Я попрыгала немного, потом повалялась. Ну хватит, домой хочу. Ведьма поняла меня без слов, взяла на руки, засунула под свою одежду для улицы и понесла домой. Хорошо то как! У ведьмы под этой одеждой еще одежда для дома. Пахнет домом! Тепло! Я от удовольствия затарахтела. Чтобы выйти на улицу, нужно зайти в маленькую комнатку, она жужжит и трясется, а когда открывается дверь, то мы уже в другом месте. Ведьма сказала,что это лифт. Домой мы тоже вернулись на лифте. И когда в гости ходили, тоже на лифте, но я была корзинке, поэтому страшно не было. В лифт к нам вошла та старая человечка, что ходит с пятнистый псом. Я хотела быть вежливой, высунулась, поздоровалась и поинтересовалась:
- Как твой пес, человечка?
Она обрадовалась мне, видимо, не поняла и затараторила:
- Какая милая молоденькая кошечка! Хильда, ты с ней гулять ходишь?
- Хожу, - ответила ведьма, - А твой песик как поживает?
- Хорошо, спасибо. Всего вам, - она вышла, потому что двери открылись, а мы остались.
- И тебе.
Уже дома ведьма рассмеялась и сказала:
- Хорошо, что она тебя не поняла!
- Почему? Разве я поступила плохо?
- Твой вопрос прозвучал не особо хорошо.
- Я была невежлива? – испугалась я.
- Ты была умничкой. Поздоровалась, поинтересовалась питомцем. Ты слышала, как спросила я?
- Ты сказала “песик". И называла ее по имени.
- Да, вот так и надо.
- А если я не знаю, как ее зовут? И почему нельзя сказать “человечка"?
- Если не знаешь, скажи “сударыня”. Мужчине – сударь. А просто “человечка” – невежливо .
- Да что же так сложно, - возмутилась я, пошла мыться и спать.
Прости меня, Великая кошачья мама, неужели ты создала меня бестолковой, а ворона права? Нет, только не это.
17
Двадцать второе декабря, четверг.
Этой ночью я была одна. Ну не совсем, конечно, еще был домовой. Ведьма отправилась на свой слет по случаю самой длинной ночи. Мы с домовым выпили молоко каждый из своего блюдца, попытались уснуть, но не смогли, а уселись у двери в кладовку и стали разговоры разговаривать. Оказывается, он помнил мою ведьму маленькой девочкой.
- Миленькая такая, любопытная, вот как ты, все ей было интересно. О нас заботилась, - он задумчиво смотрел в пол, вспоминал.
- О вас? – я подсела поближе.
- С братом мы тут жили, таперече он с матерей ейной живет. Сама Хильда его и переселила, - вздохнул дед.
- Скучаешь, дедушка?
- Да бывает, - согласился домовой, - но и им свой Хозяин в доме нужон.
- Я была у ее матери, не встретила там никого.
- Мож, не вышел к тебе. Ты ж ему чужая. А Хильку помнит, точно тебе говорю. Она, ребенком, навсегда нам конфеты приносила. А мы ей помогали, защищали. Бабка ейная уж на что человечкой была, покойница, а злющая, хуже лесной ведьмы. Все ругалась, все не так ей, и на Хильку и на матерь ейную, иной раз и на отца девки нашей, - он полез в карман, стал шуршать, потом сунул в рот конфетку.
- Я видела его, он мне хорошим показался.
- Да, мужик не плохой, бабке не отвечал особо. Думается мне, не со страху, а уважение к старости то было.
- А где ж бабка-то?
- Дак ить померла давно, колдунок еще мелкий был, мы с ним, как с тобой, тогда болтали. А так он молчуном был, поздно заговорил, - дед улыбнулся своим мыслям.
- Почему? – мне не сиделось, я вертелась вокруг него, садилась, опять начинала топтаться, так было интересно.
- Да ни к чему оно ему. Чаво рассказывать, коли мелкий? Смотри да слушай. Учись всему, - пояснил мне, как совершенно бестолковой, домовой.
- А демон откуда взялся? – не отставала я.
- Тут такая история. Хильда совсем молоденькая была, поехала с подружкой заготавливать травку всякую, там познакомилась.
- Травку? Рядом не растет разве? – удивилась я.
- Училась она тогда там, где ведьм уму-разуму учат. Их и послали. Да кто ж думал, что демонов тоже за каким-то надом туда понесет. Вот и сошлись. А демон тоже без ума оказался, не подумал, что ведьмы навсегда замуж не выходят. Вот и мучаются таперече оба-два. Да, такие дела, - он вздохнул, зашуршал фантиком, разворачивая очередную конфетку .
- Колдун-котенок хороший! И демон не плохой.
- Никто не говорит, что плохой. Мучаются, не отпускают друг дружку. Жалко мне, - он вздохнул, потерев глаза.
- Не плачь, дедушка, - я даже заволновалась
- Не буду.
- А черта знаешь? Друга ведьмы нашей? – любопытство взяло своё.
- Заходил раза два. Если Хильке хорошо, пусть.
- Тоже хочу его увидеть.
- Вот как есть ты кошка любопытная. Хорошо-то как. Есть, кому рассказывать, - он улыбнулся и погладил меня, - надо же, как чудно обозвала, Апельсинка. Пойдем спать, девка. Поздно.
Спать я легла на ведьмином месте. А утром даже не заметила, когда она вернулась. Вот как так?