Был слух, что какая-то приезжала и сюда. Но Иван отрицал, может, не хотел меня расстраивать. В эти дни, когда пошли разговоры, что к Ивану «старая зазноба» приехала, загорелся у нас стог сена во дворе, дом отстояли.
Два года с Иваном не могли нарадоваться согласию, жили душа в душу. Деток растили. Весь грех я кладу на Зинку Ваксину, будь она трижды проклята, а доказать ничем не могу».
И тут меня осенило. Я торопливо спросил:
— Когда поезд в сторону Конотопа?
— Считаете, что надо ехать?
— Ни одной минуты, или, как вы говорите, «хвалыны», не медля. Проси у председателя машину.
— Могу на мотоцикле.
— Тем лучше.
Я бросил в свой огромный портфель мыльницу, электробритву, рассчитался с хозяйкой и сел в пыльную люльку мотоцикла. Через час с небольшим мы преодолели шестьдесят километров асфальтированной дорожной ленты, и я благодарно помахал рукой Денису Гапеевичу Квартальному из тамбура поезда.
8
Зашел в купе, расстелил постель на верхней единственной свободной полке и полез туда не спать, а только пока собраться с мыслями.
Два пассажира в полумраке купе сладко похрапывали. Но, кажется, и во сне слышали пронзительный свист тепловоза, на секунду притихли с тем, чтобы захрапеть еще громче.
Третий обитатель купе, несмотря на поздний час, с унылым видом склонился над столиком и на малой громкости крутил зубчатое «колесико» транзистора. Несколько раз метнул на меня взгляд, надувшись как мышь на крупу. Не размягчилось выражение лица, когда из его приемника послышалась веселая музыка и голос Аллы Пугачевой.
Он поднял голову и флегматично изрек:
— Я немножко мешаю, но у меня дело идет к бракосочетанию.
— Так и должно быть, — ответил я. Мужчина вновь стал привязываться:
— Томик Блока или Поля Элюара не желаете по сходной цене?
Я закрыл глаза и сделал вид, что сплю. А пассажир бормотал:
— А может быть, Сашку Грина… по странам и континентам…
Я же хотел только простой вещи: тишины, чтобы никто мне не мешал обдумывать ход следствия.
Я ворочался с боку на бок, ложился навзничь и зарывался лицом в мягкую подушку. Сон, который был мне так необходим, чтобы прямо с дороги можно было приступить к серьезным допросам свидетелей в селе Крапивная, на родине Киселева, не приходил. Наконец меня сковала тяжелая дрема.
Проспал я часа четыре. Вышел в коридор вагона. В предрассветной голубизне, за мостом, вырисовывались приближавшиеся очертания домов. Еще несколько минут, и я прибыл, как говорят, по назначению.
9
Меня никто не встречал, никому я здесь не был нужен. Мне предстояло искать необходимых свидетелей. Первое, что я сделал, — направился прямо в сельский Совет, к председателю.
Человек с обветренным, задубленным морозом и солнцем лицом поднялся мне навстречу. Знает ли он Ивана Романовича Киселева? Знает, здешние, кому за сорок, редко из сел выезжают, а этот снялся с насиженного места. Какая тут история с ним была? Не так, чтобы и значительная. Спутался с местной красавицей одинокой Зинаидой Александровной Ваксиной. Да потом порвал.
О Зинаиде председатель сказал три слова:
— Проворная, лукавая, смазливая.
— Чужой человек у нас, как на ладони, — говорит мне председатель, когда мы с ним шагали по деревне к дому Зинаиды. — Был у нее дня три мужчина, видели соседки, а вот как и что, не знаю. Одна сейчас живет, временный был, видно.
Мы постучали в крашеную дверь.
— Входите, не заперто, — раздался сочный женский голос.
— Она и есть, — шепнул председатель и машинально погладил руками лацканы своего хлопчатобумажного пиджака.
Хозяйка сидела перед зеркалом в модной меховой шапочке, нейлоновой кофте, держа перед губами помаду.
— Ой, сколько гостей, — непринужденно проговорила Зинаида, но я успел заметить, как тень беспокойства застыла в ее карих глазах.
Квартира обставлена самой что ни на есть городской мебелью.
Да, к ней заезжал старый приятель. Фамилия? Не то Сидоров, не то Иванов.
— Это старого-то приятеля имени не знать, — весело пристыдил я Зинаиду Александровну.
— А вы, простите, из ОБХСС?
— Следователь из милиции.
— Ой, как страшно, — произнесла она темпераментно и передернула в судороге плечиками, взвихрив на них пушистые кружева. — Я немножко знаю вашу профессию, по книжкам. Сама хотела после десятилетки поступать.