К телефону подошла Антонина.
— Алло! Это я.
Хабаров прислонился к стеклу телефонной будки и натянуто ухмыльнулся. Разговор между ними состоялся краткий.
— Где Николай?
— Уходила, был дома. Ждет деньги, видно, от вас.
— Привез их, привез, — сказал Хабаров. А про себя подумал: «Последние заберу».
После этого он положил трубку и, широко распахнув дверь телефонной будки, с минуту с непринужденным видом постоял на выходе, а затем, оставив дверь открытой, направился, судя по всему, к месту третьей встречи, запланированной с Рылиным на одиннадцать часов вечера в сквере привокзальной площади.
Время еще было.
«Зайти, может, к Шевчуку? Переночевать у его жены?» — думал Хабаров. А там осталась одна улика, о которой он не знал. Запись «19 Москва К. 5 ваг. Миша Хабаров» — и сама телеграмма из Москвы Шевчуку от Хабарова.
21
Около часа Хабаров шлялся по вокзалу, не решаясь идти в дом погибшего «дружка», ходил по перрону, не отходя далеко от поездов. Не было сомнения, что в любую тревожную минуту готов нырнуть в уходящий поезд этот безумец.
В одиннадцать часов вечера Хабаров, сделав «отводную» петлю, направился в сквер. Еще издали в тени ветвей увидел сидящего на скамейке Ишкина, решил подойти. Может, Рылин не теряет времени даром, вербует «на службу», как он его учил?
— Папироски «Беломора» не найдется? — спросил, как инструктировал Рылин, у проходившего мимо Хабарова Ишкин. И хотя он десятки раз репетировал пароль, ему показалось, что сказал его чужой, рядом стоящий человек. Голос изменил ему при виде кряжистого здорового бандита.
— Сигаретой могу угостить, а спички ваши.
— Предпочитаю лучше совсем не курить.
— Что с Рылиным? — вплотную подошел Хабаров к Ишкину.
— Велел передать, — Ишкин натренированным движением сунул тому оружие.
Но Хабаров вдруг отстранил руку Ишкина.
— Пусть у тебя. Пойдем проведаем больного. Ночевать все равно негде, а с его возлюбленной договоримся, может, еще отобьем.
И они вдвоем через сквер гулко затопали по асфальту.
Согласно договоренности, если Хабаров возьмет оружие, Ишкин должен пойти в другую сторону, они должны разойтись. Но так не случилось. Это озадачило наблюдавших. Следом сразу идти было нельзя. В то же время совершенно ясно, что Хабаров, утомленный за день, измотанный, не мог спать как когда-то на диване вокзала или скамейке сквера.
Пойти он мог и к самому Ишкину, которому по дороге задал несколько вопросов.
— Где сидел? За что? Чем занимаешься?
Получив исчерпывающие ответы, успокоился.
Итак, Хабаров потащил Ишкина к Рылину. От северного пронизывающего ветра было холодно. Прижимаясь к стене, за ними незаметно побежали Свинцов, Коржко и их группа.
22
Было без четверти двенадцать. Рылин открыл створку окна. Со двора доносились горьковато-пряный запах и свежесть.
В это время в дверь постучали.
— Антонина, — сказал я.
— Рано, — насторожился Рылин и метнул взгляд в окно.
Я крикнул ему:
— Ты что, обалдел! Открывай дверь!
— Кто? — дрожащим голосом спросил Цыганок.
— Свои, — услышал он до ужаса знакомый голос главаря.
В комнату ввалились Хабаров, Ишкин. А следом за ними, не дав опомниться, Свинцов, Коржко и другие. Я и кто-то из наших рванулись к бросившемуся в окно Рылину, сцепились с ним, повалили его на пол, придавливая к шкафу.
Наши ребята скрутили руки главарю. Он плотно сжал зубы, маленькие волчьи глаза забегали, налились кровью.
— Отродье! — взвыл он в наручниках на Рылина. — Провалил дело.
23
Я зашел к Кириллу Петровичу, своему непосредственному начальнику, доложил, что задание выполнил. В кабинете у него сидел молодой лейтенант милиции.
— Знакомьтесь, молодое пополнение.
— Георгий Соловьев, — протянул мне руку стройный, большеглазый, как девчонка, офицер.
— Возьми его с собой. У тебя место найдется на одну койку?
— Конечно, найдется, — радостно произнес я и хотел добавить: — Все реже по выходным дням буду ходить в наряд — разделим внеочередные дежурства пополам.