Столицын пожал плечами.
— Понятно. Тонкий вы человек, Герман Карлович.
Леонид лукаво прищурился. Тихон уже собрался что-то ответить, как вдруг услышал за спиной крик. Он обернулся. Изрядно охмелевшего племянника Слезкина кто-то ударил по физиономии. Поднялся невообразимый переполох. Многие гости вскочили с мест.
А в зал уже входили люди с винтовками за плечами, в шинелях, в пальто, в зипунах. Это были работники милиции. Белоусов с наганом в руке выступил на шаг вперед:
— Оставаться на местах! Проверка документов. Извиняемся за вторжение. Имеется разрешение совдепа.
Слезкин поднялся с пола. Нагнулся, но милиционер, вовремя заметив финку, наступил, на нее ногой.
— Господин Слезкин, вы арестованы, — произнес Белоусов. — Степанов и Желтков, уведите задержанного.
Милиционеры шагнули к бандиту. Но схватить не успели. Он рванулся в сторону мраморной лестницы, взбежал, на ходу выдернув из кармана браунинг, выстрелил. Попал в милиционера Желткова, который тут же рухнул на пол. В это время сверху, не понимая, в чем дело, спускался бритоголовый. Увидев его, Леонид запустил тарелку в люстру. Брызнули осколки хрусталя. Белоусов выстрелил в потолок и громовым голосом крикнул:
— Ресторан окружен. Всем оставаться на местах!
Зал наполнился криком, звоном, стрельбой. Пуля одного из бандитов попала в плечо начальнику милиции. Максим Андреевич опустил руку, в которой держал револьвер. Откуда-то сверху Слезкин-младший кричал фальцетом:
— Что, комиссар? Досталось? Это еще не все. Подождите, не то вам, большевикам, будет! И с чужой женой придется расстаться. Она моя, комиссар! Я заберу ее у тебя.
Раздались новые выстрелы.
Наверху лестницы Николай Кривоносов настиг бандита и сильным ударом кулака сбил Слезкина-младшего с ног.
Белоусов, зажав пальцами рану, командовал:
— Первый отряд — на второй этаж, живо! Второй отряд — на кухню.
Тихон в схватку не вмешивался. Он смотрел и спокойно резюмировал:
— А ведь шальная пуля может и нас прихватить, господин Ротэ. Не укрыться ли нам?
— Приказано сидеть на месте, — сухо ответил тот.
По лестнице вели под руки конферансье, бритоголового и Слезкина-младшего. Их лица были в крови. За ними семенил растерянный хозяин ресторана, утирая большим платком багровое лицо. Настя подбежала к милиционерам, стоявшим у выхода из зала, крикнула: «Арестуйте его… Я знаю, где спрятался Леонид». Но связанного Иголку работники милиции уже волокли со второго этажа. По его физиономии текли струйки крови.
И тут откуда-то раздался еще один выстрел. Пуля угодила в голову Николая. Кривоносов стал медленно оседать, меж его пальцами сочились красные струйки. Он упал на ступеньки, распластав руки, точно хотел удержаться за ковровую дорожку. Увидев падающего Николая, Тихон чуть не закричал.
А рядом трое милиционеров выносили на руках Белоусова. Сердце Тихона сжалось от горя. Второе ранение пришлось Максиму Андреевичу в грудь. Стрельба как по приказу прекратилась. В зале воцарилась тишина, лишь шелестели проверяемые документы у посетителей ресторана.
— Вот теперь и нам можно прогуляться. Не желаете посмотреть? — показал рукой в сторону второго этажа Ротэ. — Каков там погром?
— О, боюсь шальной пули, — Тихон растерянно пожал плечами. Он почти не слышал того, что говорит Ротэ. Но нельзя было выдавать своих чувств. Он через силу улыбнулся, вцепившись руками в край стола.
Бандитов вывели. Отправили в госпиталь и Белоусова. Тихон с ужасом смотрел, как уносили на какой-то дерюжке Кривоносова. Правая рука муровца безжизненно свисала до пола, голова была залита кровью. Даже издалека было видно, что он мертв.
Столицын вернулся в гостиницу, чтобы собраться с мыслями. Едва он вошел в номер, как в дверь постучалась Лиза.
— Скажите, это Леонид убил вашего друга? — взволнованно спросила она.
— Нет. Его самого раньше задержал Николай. Вот такие-то дела… Но теперь уж ничем не поможешь. Горе непоправимое! — Столицын помолчал. — Принеси мне, Лизонька, чая, да покрепче.
Через минуту чай был принесен, а девушка тихо вышла, осторожно закрыв дверь.
Оставшись один, Тихон бросился в постель, засунув револьвер под подушку, и до утра не сомкнул глаз.
«Надо узнать, где остальные притоны, — размышлял он, — и самое главное, добраться до логова Бьяковского. Тогда я выполню задание и отомщу за Николая и Максима Андреевича». Столицын прекрасно понимал, как трудно будет ему работать теперь, как будет недоставать товарищей, но довести дело до конца — его долг, и он его выполнит…