— Мы, мы вызывали, — произнес бандит по фамилии Фролов, грея руки над костром.
— Зачем? С голоду дохнете?
— Не ерепенься, начальник. Мы здесь в лесу гибнем, — проронил второй бандит по фамилии Козин. Наступила пауза.
— Ну дальше что? — Тихону противно было смотреть на общипанных, с бешеным блеском глаз разбойников. Сколько же они зла уже принесли людям. А сейчас ищут способы отвертеться. — Так что от меня требуется?
— Вот что, — отпрянул от костра Фролов, — Бьяковский всех погубил. Будут ли нас судить, если сдадимся добровольно? Мы готовы помогать тебе. С нашей указки поймаешь Бьяка.
— Поможете выловить остатки банды — облегчите свою участь. Факт. А если останетесь в шайке — все равно погибнете… Банда Бьяковского в западне. Все с голоду подохнете. Мы зиму будем стоять в Березове. Так что надеяться вам не на что. Словом, выбор у вас не велик.
Бандиты потоптались у затухающего костра, пошмыгали носами, почесали косматые затылки, отошли в сторону, пошептались, посоветовались.
— Ладно, сдаемся, — ответил Фролов за двоих. — Давай потолкуем и обмозгуем, как словить Мишку.
Из разговора с ними Тихон узнал, что завтра утром Бьяковский собирается идти в деревню Белое к своей полюбовнице Полине Чавкиной, а его помощник Кравченко, пока вернется главарь, обязан сходить в Березово к тетке и взять у нее хлеба и запряженную лошадь, на которой решено отвезти часть награбленного имущества в укромное место.
— Может быть, через вас я своего человека подошлю к атаману?
— Бесполезно. Приблизиться к Бьяковскому нынче невозможно. После провала в городе он незнакомых не берет, — сказал Козин, а Фролов горько добавил:
— Моего братеника пристрелил. Думал, что он подослан из милиции.
— Уже многих Бьяк ухлопал по пьянке, мерещится ему, все направлены Советами, — рассказывал Козин. Помолчал. — Его надо подкараулить на лесных дорогах. Атаман часто посещает пасеку Залепухина. К ней по балке можно приблизиться и сделать засаду.
Бандиты назвали еще несколько мест возможного появления главаря.
Каждую ночь Тихон выставлял посты, где считал нужным. Делал засады, устраивал атаману капканы, группы захвата охраняли дороги, опушки леса, овраги, подходы к селам. В результате принятых мер была задержана подвода, на которой ехал еще один заместитель Бьяковского Кравченко.
Фролов и Козин старались искупить свою вину, заслужить снисхождение. Они усердно помогали Тихону. От бывших бьяковцев удалось еще узнать, что остатки банды ходят по лесным сторожкам, заглядывают в лесничество в поисках еды, хлеба и самогона.
Фролов и Козин показали заветную тропку, по которой ночами иногда и сам атаман пробирается от сторожки беженца Александра к землянке отшельника Лазаря, заглядывает в деревню Горино. Там живет одна из многочисленных потаскух «батьки» Глафира — к тому же очень пронырливая баба. Из-под земли добывает атаману нужные сведения о милиции. Она же шьет, вяжет теплые вещи главарю. Сотрудник МУРа блокировал все подступы к указанным местам и лично решил подкараулить Бьяковского у самой глухой землянки, где была большая вероятность появления главаря. Тихон дал Фролову и Козину винтовки, по три десятка патронов и отправился с ними в глубь леса.
Расправиться с Тихоном бывшим бандитам ничего не стоило. Однако ждать Столицын больше не мог. Он верил, что нет смысла Козину и Фролову убивать его, а есть резон ускорить поимку Бьяковского.
Втроем они прошли лесом версты четыре. У далекой Дедовской просеки, в стороне от проезжих дорог, за толстым дубом, в снегу сделали наблюдательный пункт.
Сквозь голые деревья участок разнолесья просматривался далеко. Появление Мишки Бьяка или его людей можно будет без труда заметить на большом расстоянии.
Столицыну, верившему в удачу, казалось, что он последний раз запасается терпением, на дне которого, как любил говорить Максим Андреевич Белоусов, оседает золото.
Сотрудника угрозыска угнетала мысль, что он упустил верхушку банды, угрызения совести заставляли стараться изо всех сил.
Столицын выбрал две лохматые ели, которые сплелись, образуя свод. Залег в снегу. Заиндевелые ветки деревьев от легкого ветра потрескивали.
В лесу, казалось, все замерло. К середине ночи усилился ветер и мороз. Тихон, Фролов и Козин поплотнее завернулись в тулупы, взятые для засады в сельсовете. Двое с винтовками, один с револьвером замерли, вслушиваясь в звуки леса. Но по-прежнему лишь деревья покачивались, шептались и скрипели. Где-то вдали недремлющий дятел сделал несколько ритмичных ударов клювом о кору сосны. Близко в стороне издала шорох запоздавшая с ночлегом продрогшая пичуга. Все звуки, то глухие, то отчетливые, настораживали.