Зарывшись в снегу, Столицын и его проводники напряженно всматривались в лесную чащу. Так пролежали больше трех часов. Стали мерзнуть.
Лес оставался безлюдным. Тщетно они ожидали бандитов. Атаман и его люди, похоже, не думали идти этой дорогой. Не было признаков, что кто-то угодит в засаду. Впрочем, Тихон и не рассчитывал, что первая же ночь одарит везением. Он настраивал себя на многоразовую засаду, чтобы пришел желательный исход дела.
Время близилось к рассвету, когда вдруг, в глубине кустарника, справа послышалось шуршание, хруст сучьев орешника. Тихон весь превратился в слух. Ветер донес приглушенный мужской говорок. Еще через мгновение заскрипела от шагов неизвестных ледяная корка промерзшего снежного покрова. Прошло несколько напряженных минут. Из кустов ельника на тропинку вышли двое в шинелях с винтовками наизготове.
В двух десятках шагов от Тихона неизвестные умолкли и остановились. О чем-то посоветовались. Прикидывали: идти дальше или вернуться. Чувствовалась их опытность и крайняя настороженность.
Напрягая зрение, Столицын с трудом, потом твердо узнал одного и другого ночного пешехода. Это были Сулико и проводник Тихона по гостинице Гришка.
Сотрудник МУРа прицелился из револьвера в худого брюнета с женским именем Сулико и дал знак Фролову и Козину, чтобы они взяли на мушку коренастого Гришку. После этого Столицын в приказном тоне крикнул:
— Бросай оружие, пристрелим.
Но бандиты кинулись в разные стороны. Тихон произвел два выстрела по ногам Сулико. Тот покачнулся и ткнулся лицом в снег. А Григорий встал за ствол сосны и начал яростно отстреливаться. В него палили Фролов и Козин. Когда Григорий высунулся из-за дерева, пуля достигла цели. Григорий замертво свалился у валежника, а Сулико прополз несколько метров, головой уперся в ствол сосны, обхватил ее руками и стал кусать обледенелую кору.
33. Ясное утро
Сулико доставили в сельский Совет. Раненый бандит понял: нужно спасать собственную шкуру. Он немедля назвал соседнюю с Горино деревню Заркихино, где у полюбовницы Райки Кликиной остановился атаман вместе с верным дружком Иваном Ложкиным и другими преданными ему людьми.
Тихон в сопровождении местных провожатых с двумя десятками конников галопом взял курс в названную деревню, поднялась метель, даже снежный буран. Наконец, после часа езды сквозь белесую пелену появилось очертание заваленной снегом Заркихино. Провожатые указали на добротную хату Райки Кликиной. В дальней, видно, ее комнате горел слабый желтоватый свет. Он едва пробивался в трех окнах.
Залаяли у соседей собаки. Залился звонким тявканьем и пес около дома Кликиной.
Тихон приказал ловкому бойцу Якушеву утихомирить дворняжку. После этого в два счета дом с пристройками был окружен. Теперь требовалось бесшумно проникнуть двум-трем бойцам через глухую дощатую стену во двор, к сараям. С ходу это сделать не удалось. Все было плотно, надежно заперто.
Стояли по-зимнему темные предутренние сумерки.
Ближе к сенцам в двух окнах хаты мелькнул яркий красный свет. Это огонь из печки освещал кухню. Потом еще в одном коридорном окне появился тусклый свет, видать от фонаря, кто-то выходил в сени.
С неба валила и валила снежная крупа. Бойцы для предосторожности, чтобы их не увидели из дома, прильнули к стенам хаты.
Большое подворье было полностью блокировано. Ветер и ночь стали верными помощниками милиции. Столицын с двумя здоровенными бойцами Сидоровым и Ванюшиным зашел с тыльной стороны дома и еще раз попытался через кованые ворота проникнуть во двор. Но не удалось. Ворота были заперты на крепкие засовы. Ломать их не стоило. Все нужно было делать неспешно, обдуманно, с должной осмотрительностью, чтобы не наделать много шума и переполоха в доме. Беззвучно, чтобы не спугнуть бандитов, Тихон в отдаленном месте проломал дощатую стену изгороди.
Осторожно оторвав доску, затем еще одну, Столицын, Сидоров и Ванюшин наконец оказались внутри двора. Из сарая, почуяв людей, подали голос многочисленные кони. На дворе припорошенные снегом стояли два крепких возка, каждый на пару лошадей. Все это, верно, принадлежало Бьяковскому и его дружкам. Значит, они здесь покоятся.
Но теперь, кажется, пути отхода грабителям и убийцам были перерезаны. Стала утихать метель. Мороз по-прежнему щипал носы и уши. Столицын ждал: кто-то поутру должен вылезти из хаты. Ближе к рассвету так и вышло: в сенях послышался женский кашель, брякнула дужка ведра. Загромыхал засов двери. Тихон и его товарищи метнулись в темный угол двора. Спрятались за сани. Словно на зло, выкатила из-за туч луна и осветила все вокруг.