— Ты что? Земля не держит?
— Оступился.
— Ладно. Через мост не пойдем. На лодке.
Шаршнов и Коровин спустились к реке. Нашли припасенную Шаршновым в кустах лодку.
— Садись за весла, — прохрипел Шаршнов. От него разило самогоном.
«Пьяный, скотина», — подумал Коровин и налег на весла. Шаршнов с медвежьей силой оттолкнулся от берега.
— Твоего благотворителя, да и моего тоже, Пашку Вершигородцева, секанул по брюху. Блаженный. Верную дорогу все для нашего брата ищет. Преподнес ты ему тоже пилюлю. Воспитатель! Куда прешь! — зашипел Шаршнов. — Там топь, бери правее, к камню.
Оба вылезли на противоположном берегу. Прошли густые заросли. Осмотрелись. Рука бандита коснулась Коровина. Нервное ее напряжение передалось Евгению. Он вдруг засомневался: не хватит, пожалуй, сил задержать. От этой мысли даже вспотел. Громко билось сердце.
— Ложись, — приказал Шаршнов, указывая место поближе к пыхтевшему локомотиву товарняка. — Вот-вот пойдет. Сбегай на вокзал, купи папирос. Жратвы тоже. Голодный, как волк, понял? На червонец. Своих-то, видно, нет.
— Боюсь, — медленно произнес Коровин.
Понравилось это Шаршнову. «Не терпится улизнуть».
— Не бойся. Держись вдоль состава. Прямо выйдешь к вечернему ларьку. Ступай, разомнись. Здесь буду ждать. Поспеши. Этим товарняком уедем. Слышишь, стучат молотки по колесам. Готовят к отправке.
Коровин встал и беспечной походкой обошел товарный состав. Подождал, пока мимо пронесся скорый поезд, и вышел на перрон. Предупредил, кого следовало, купил папирос и бутербродов и тем же путем вернулся к товарняку. Локомотив медленно тронул состав. Коровин сел в тамбур первого вагона и посмотрел туда, где остался Шаршнов. Ни души. Коровин уже решил спрыгнуть с подножки вагона, но тут заметил бандита. Он крупными прыжками догонял вагон, в тамбуре которого ехал Коровин. Евгений подал руку, Шаршнов ухватился за нее одной рукой, второй сжал скобу. И влетел в тамбур. А затем от сильного удара в спину проскочил его и вылетел в противоположную дверь. Ухнул плашмя на железнодорожный гравий и заревел, как раненый зверь. Коровин обхватил его руками и придавил к земле. На помощь бежал постовой милиционер.
— Сыроват, суслик, — простонал Шаршнов и успел подмять под себя Коровина. Но в эту минуту бандит почувствовал у своего горла кольцо чьей-то сильной руки. Шаршнов захрипел и выпустил Евгения. Помогая милиционеру, Коровин обхватил голову бандита руками, зажал рот и нос. Задыхаясь, Шаршнов вскинул правую руку вверх. Но милиционер, молодой и ловкий, сразу же схватил ее и через плечо стал выгибать до тех пор, пока бандит не запросил пощады. Щелкнули наручники.
— Гаденыш, — ядовито прошипел Шаршнов. Налитые кровью глаза его уперлись в тяжело дышавшего Коровина.
— Это, подонок, тебе за Вершигородцева, за сторожа Леонтьева и за себя, — вырвалось у Коровина. — Пуговицу обрезал.
— Жаль, что кишки не выпорол, — желчно сплюнул Шаршнов.
Коровин из дежурки вокзальной милиции позвонил по телефону в районную больницу.
— Сестричка, как Вершигородцев Павел Иванович?
— А вы кто ему будете? — спросила дежурная медсестра.
— Сын я ему, сын.
— Температура тридцать шесть и восемь, дело пошло к лучшему. Не волнуйтесь. Через каждые пять минут то родственники, то товарищи звонят. Неделька — и он будет, как новенький.
— Спасибо. — Коровин осторожно положил телефонную трубку. Улыбка застыла на его осунувшемся лице.
Только дома, вернувшись ровно через месяц из больницы в сопровождении сияющего от счастья Женьки Коровина, Павел Иванович почувствовал колоссальное облегчение.
Капитан (теперь уже майор) признательно взял за нежные руки жену и с легким смущением произнес:
— Прости.
Елена Тихоновна трогательно расцеловала мужа, помогла ему снять китель, в котором он угодил в больницу, дала ему возможность поплескаться около умывальника, нарядила его во все чистенькое и усадила всех за мирный, заботливо уставленный вкусными блюдами стол.
Но тут шумно открылась дверь и в комнату вбежала разбитная дочь старого учителя Власова — Настя.
— Павел Иванович, я мчалась к вам на всех парах, потому что видела того бандита… ну того, который в то утро шел со стороны огородов к складу… когда сторожа Леонтьева убили.
— Где же он? — серьезно, скрывая иронию, воскликнул Вершигородцев.
— Его повели в наручниках два милиционера.
— Дорогая ты наша свидетельница, — благодарно окинул взглядом боевую гостью майор, — тот бандит уже арестован и браво за это моему спасителю Евгению Коровину.
— Очень хорошо, что он ваш спаситель, а я с ним и разговаривать не хочу. Представляете, Павел Иванович, Елена Тихоновна, полгода за мной ухаживал, а женился на другой…