Вопрос о равном положении американского командования и командования 21-й группы армий Монти был решен в Англии за несколько месяцев до вторжения, и это решение было зафиксировано в плане операции "Оверлорд". Никто не собирался навсегда сохранить за Монтгомери пост заместителя Эйзенхауэра по сухопутным войскам. Если бы подобное предложение было сделано, я решительно возражал бы против него. Зная, что Соединенным Штатам придется выделить две трети всех сухопутных войск, я не видел никакого основания ставить нас в подчинение английскому командованию.
Эйзенхауэр был возмущен преждевременным разглашением нашей договоренности, так как бурная реакция английской печати грозила нарушить дружественные отношения между войсками союзников, которые он с таким усердием налаживал. Если бы он тут же объявил о своем плане предоставить равные права и английскому и американскому командованию, ему, возможно, удалось бы предупредить это нелепое разногласие. Но, может быть, опасаясь обидеть англичан, он воздержался от объяснений
Наконец 31 августа 12-я группа армий была изъята из-под командования Монтгомери, и верховный штаб экспедиционных сил союзников предоставил равный статут английской и американской группам. К этому моменту было приурочено опубликование сообщения о присвоении генералу Монтгомери звания фельдмаршала.
Хотя мы не обращали внимания на шум, поднятый английской печатью, но все же меня удивляло, почему Монти не заставил газеты замолчать. Он мог бы легко успокоить английских корреспондентов, неофициально разъяснив им, как решался вопрос о командовании в плане операции "Оверлорд". Может быть, я был несправедлив по отношению к Монти, но не мог не прийти к выводу, что он просто не хочет давать разъяснений.
Стремительное продвижение американских войск в середине августа подорвало престиж англичан. Пока мы мчались к Парижу, обходя очаги сопротивления противника, 21-я группа армий сражалась у Кана, выполняя задачу, которая была поручена ей по плану операции "Оверлорд". Сознание того, что Монтгомери выполняет свой долг, было слабым утешением для англичан, жаждавших играть руководящую роль в наземных операциях. У Англии недоставало людских контингентов, поэтому англичане могли надеяться на удовлетворение своих претензий только при условии, что за Монтгомери будет сохранен пост командующего всеми сухопутными войсками союзников. Пока Монти оставался на этом посту, даже американские войска можно было называть "войсками Монтгомери", и любое упоминание о них могло содействовать увеличению престижа англичан. Когда 3-я армия в течение месяца после прорыва монополизировала газетные заголовки, даже наша 1-я армия стала испытывать зависть, которая так омрачала настроение англичан. Задача, которая была поставлена перед 1-й армией, не давала возможности развернуться так, как бы ей этого хотелось.
Эта несчастная трещина в наших отношениях, возникшая в августе, так и не была полностью ликвидирована. В течение всего периода зимних боев шли закулисные разговоры о том, что необходимо вернуть Монти на пост командующего сухопутными войсками. Во время сражения в Арденнах сторонники Монтгомери открыто заявляли, что прорыв фон Рундштедта можно было предотвратить, если бы Эйзенхауэр согласился объединить управление обеими группами армий. Однако эти предположения опровергаются документами, ибо накануне наступления, предпринятого фон Рундштедтом, Монтгомери невольно признался в том, что он был не более прозорливым, чем все мы.
Хотя Монтгомери и на этот раз мог обуздать своих сторонников, однако он старательно не обращал на них внимания. Кстати, в период наступления от Сены до государственной границы Германии он даже сам намекал на то, что, если бы командование наземными войсками было поручено ему, он сократил бы продолжительность войны. Монти считал, что верховный штаб экспедиционных сил союзников находится слишком далеко от поля боя и не в состоянии повседневно руководить действиями трех независимых групп армий. Он, Монти, мог бы исправить положение и устранить затруднения, которые испытывал верховный штаб. Для этого надо было только создать командование сухопутных войск во главе с ним, которое являлось бы промежуточным звеном управления между Эйзенхауэром и штабами групп армий.
Такая позиция Монти до некоторой степени содействовала распространению ложного слуха, будто Эйзенхауэр действовал в Европе в первую очередь как политический руководитель и не сталкивался с повседневными тактическими проблемами. В этом измышлении нет ни грана истины, ибо Эйзенхауэр показал себя как превосходный тактик, прекрасно знающий и понимающий обстановку на фронте. Благодаря тому, что Беделл Смит взял на себя значительную часть административных обязанностей, Эйзенхауэр смог заниматься главным образом руководством боевыми действиями. Его таланты в области тактики проявились еще задолго до войны в Ливенуорте, где он в 1926 г. окончил курс с самыми лучшими оценками. Именно в Ливенуорте самые способные офицеры американской армии изучают тактику и организацию службы тыла высших соединений и объединений.
Руководство боевыми действиями войск Айк осуществлял большей частью путем личных бесед с командующими группами армий. Поэтому только три человека Монтгомери, Деверс и я - могли оценить его исключительную проницательность в роли командующего полевыми войсками. Очень часто даже офицеры оперативного отдела верховного штаба не знали о вопросах, которые обсуждались на наших конфиденциальных совещаниях с Эйзенхауэром. Не были в курсе этих вопросов и офицеры оперативного отдела моего штаба. После октября мы с Эйзенхауэром почти ежедневно поддерживали телефонную связь, и он был полностью информирован о каждом моем шаге. Очень часто мы вырабатывали наши перспективные планы во время бесед поздно ночью на командном пункте Айка или моей группы армий. Иногда мы сидели до двух или трех часов утра, обмениваясь мнениями и обсуждая планы последующих этапов кампании. Поэтому историкам трудно будет установить точку зрения того или иного командующего или распределить между ними лавры за принятие принципиальных решений. Однако Эйзенхауэр давал нам больше, чем получал от нас. Говоря это, я не собираюсь умалить достоинства Монтгомери или навести тень на его славу для того, чтобы показать, что Эйзенхауэр превосходил его как полководец.
Во время зимней кампании Эйзенхауэр был до крайности удивлен, когда узнал, что Монтгомери претендует на командование всеми сухопутными силами союзников. В то же самое время Монти не хотел отказаться от командования своей группой армий с тем, чтобы иметь право стать заместителем Эйзенхауэра по сухопутным войскам. Таким образом, Монти хотел сохранить за собой 21-ю группу армий и вдобавок взять на себя также роль командующего всеми сухопутными войсками союзников.
- Монти мало синицы в руках, - сказал с раздражением Айк, - подавай ему и журавля в небе.
6 июля Паттон переправился через Ла-Манш и высадился во Франции с первым эшелоном штаба 3-й армии. Его прибытие было окружено строжайшей тайной, ибо если бы противнику стало известно о предстоящей задаче его армии - следовать во втором эшелоне вслед за войсками прорыва, - то наш обман с Па-де-Кале оказался бы разоблаченным. Мы отвели Джорджу бивак на полуострове Котантен, где его войска должны были ожидать до 1 августа, а затем, то есть через неделю после прорыва 1-й-армии, вступить в бой в составе 12-й группы армий.
Я лично относился к Джорджу со смешанным чувством. Не я предложил назначить его командующим армией, и меня беспокоило, как он будет реагировать на то, что мы поменялись ролями. Ведь Джордж в течение шести лет был старше меня и во время кампании в Сицилии командовал армией, в которой мне довелось быть командиром корпуса. Я не очень-то хотел иметь Джорджа под своим командованием и боялся, что обуздание его строптивого нрава будет стоить мне слишком большого труда. Но в то же время я знал, что при Паттоне у меня не будет необходимости подгонять 3-ю армию. Мне пришлось бы лишь следить за тем, чтобы он не отклонялся в сторону от указанного ему направления.