Внезапное предложение Беделла заставило меня быстро реагировать.
- Я сомневаюсь в целесообразности таких изменений в командовании, - сказал я. - Если мы хотим выбить немцев из Арденн, то легче координировать наступление из нашего штаба.
Если Монтгомери выступит на сцену, как это предлагал Беделл, то действия двух групп армий придется координировать верховному штабу экспедиционных сил союзников.
Но Смит стоял на своем.
- По-видимому, это вполне логично, - сказал он. - Монти будет отвечать за действия севернее арденнского выступа, вы - южнее,
- Беделл, мне трудно возражать против этого предложения, - сказал я. - Я бы полностью согласился с вами, если бы Монти был американцем. В таком случае это было бы логично.
В этот решающий момент я не мог объяснить ему, что я опасался только одного: как бы это принудительное переподчинение моих двух армий Монтгомери не привело к дискредитации американского командования.
Нельзя было оспаривать целесообразность переподчинения армий. Вполне логично было временно подчинить группе армий, действовавшей севернее арденнского выступа, все армии, находившиеся к северу от вклинившихся немецких войск. Кроме того, если бы фон Рундштедт форсировал Маас в полосе наших американских армий, 21-я группа армий Монтгомери оказалась бы под ударом. Для того чтобы прикрыть свои войска, Монти, несомненно, должен был расположить резерв на своем правом фланге. Все равно, если бы ему были переподчинены обе американские армии и отведена полоса вплоть до арденнского выступа, он, по всей вероятности, использовал бы свой резерв в случае прорыва противника к Маасу.
- Я не сомневаюсь, - заметил я Смиту, - что если мы пойдем по тому пути, который вы предлагаете, то мы получим больше помощи от англичан в форме резервов.
Я спросил, будет ли переподчинение армий Монтгомери временным. Беделл согласился, что оно должно иметь временный характер и сохранять силу только до тех пор, пока не удастся ликвидировать арденнский выступ
После того как Смит заверил меня в том, что переподчинение армий будет временным, у меня не оставалось никаких возражений, кроме беспокойства о сохранении моего престижа. Главное командование союзников должно было официально изложить мотивы, побудившие переподчинить американские армии Монти, иначе это переподчинение могли понять так, что Эйзенхауэр потерял доверие ко мне или, что еще хуже, к американскому командованию в целом. Хорошо, если в глазах общественного мнения буду дискредитирован только я один, тогда Эйзенхауэр легко может выправить положение, отослав меня домой. Но если его приказ будет истолкован как выражение недоверия к американскому командованию вообще, как доказательство того, что англичане нас вытеснили? Тогда нашей будущей роли в войне будет нанесен непоправимый ущерб.
Хотя эти возражения казались достаточно вескими, тем не менее я сомневался в их правильности. Мне казалось, что здесь слишком большое место занимают мои опасения за свою дальнейшую карьеру. Эйзенхауэр посвятил себя объединению наших усилий. Если между союзниками не должно возникать никаких противоречий, то имел ли я право размахивать флагом в защиту своего престижа в этом исключительном случае?
Переподчинение армии должно было состояться в полдень 20 декабря. Получив 1-ю и 9-ю американские армии, 21-я группа армий Монтгомери увеличилась бы до четырех армий. В моем подчинении временно оставалась только 3-я армия Паттона.
Если бы старшим британским командующим был не Монтгомери, а кто-нибудь другой, то переподчинение армий, вероятно, произошло бы без каких-либо инцидентов, трений и осложнений. Несомненно, это переподчинение никогда не отразилось бы на дальнейших взаимоотношениях союзников. Однако Монтгомери, к несчастью, не смог удержаться от того, чтобы не натянуть нос американцам. Даже Фредди де Гинган, начальник штаба Монтгомери, впоследствии порицал своего шефа за его поведение. И хотя Эйзенхауэр вынужден был, стиснув зубы, все стерпеть, через несколько лет после окончания войны он признался, что, если бы он предвидел, к каким неприятностям приведет переподчинение армий, он никогда бы на это не согласился. К счастью, все эти неприятности начали сказываться уже после того, как миновала критическая обстановка, сложившаяся в Арденнах.
Хотя Монтгомери ввел в сражение на арденнском выступе только одну-единственную английскую бригаду, он расположил на фланге 1-й армии целых четыре свои дивизии. Эти английские резервы придали Ходжесу уверенность и позволили ему ввести в сражение в Арденнах все свои войска. Впоследствии я задавал себе вопрос, стоил ли этот выигрыш всех споров и разногласий, которые возникли в результате переподчинения армий.
Как только английский фельдмаршал получил в свое подчинение армии Ходжеса и Симпсона, он срочно выслал своего офицера связи на Маас, чтобы лично удостовериться, не удалось ли противнику форсировать эту реку в каком-либо месте. Между тем Ходжес вполне авторитетно мог дать на этот вопрос отрицательный ответ 7-я бронетанковая дивизия все еще удерживала выступ фронта у Сен-Бита, а севернее, на имеющем важное значение участке у Мальмеди, испытанные в боях 1-я, 2-я и 9-я дивизии окопались и успешно отбивали все атаки немцев. 30-я дивизия, оборонявшая бельгийскую деревушку Ставло, всего в 35 километрах юго-восточнее Льежа, дралась с тем же упорством, что и у Мортена. Немецкий клин все глубже проникал на запад через не прикрытые нашими войсками Арденны. Но Ходжес уже сосредоточивал части своего 7-го корпуса на фланге немцев, готовясь нанести контрудар.
1-я армия блестяще провела перегруппировку сил в разгар наступления противника. Ее результаты можно сравнить разве дашь с удивительным маневром 3-й армии. Только 17 декабря по дорогам перебрасывалось 60 тыс. человек и 11 тыс. машин. В течение первых девяти дней наступления фон Рундштедта 1-я армия перебросила войска численностью 248 тыс. человек, сформировав 196 колонн в составе 48 тыс. машин.
Во время первой мировой войны, когда маршал Фош перебросил свою знаменитую армию на такси, чтобы остановить наступление войск кайзера на Марне, он мобилизовал всего лишь 1200 парижских такси и перевез только 4985 человек на расстояние 45 километров.
Накануне начала наступления Паттона с юга на выручку окруженному в Бастони американскому гарнизону Монтгомери радировал, что он намеревается отложить запланированное наступление с севера, для которого Ходжес сосредоточил 7-й корпус Коллинса. Английский фельдмаршал заявил, что он намерен "сначала навести порядок" в своей обороне, а затем уже переходить в наступление. В результате сосредоточенные для наступления дивизии Коллинса были распылены вдоль фронта и противник сохранил за собой инициативу в северной части арденнского выступа. Только 3 января, то есть через 12 дней, Монтгомери закончил подготовку и начал наступление.
Тем временем немецкое командование поняло, что главный удар, направленный на Мальмеди, не достиг цели; под Мальмеди Ходжес основательно обескровил войска Зеппа Дитриха. Элемент внезапности был утрачен, ставка фон Рундштедта на стремительность удара проиграна. Вместо того чтобы осуществить запланированный молниеносный прорыв к Маасу, немцы столкнулись с необходимостью вести длительные и упорные боевые действия. Фон Рундштедт вынужден был перенести направление главного удара в полосу наступления 5-й танковой армии Мантейфеля. В то же время, он ввел в прорыв севернее Бастони свои последние резервы и начал наступление в западном направлении. Однако теперь, после того как наступление на Льеж провалилось, фон Рундштедт уже не имел перед собой стратегической цели и мог только израсходовать свои войска в бесплодных атаках в Арденнах.
За два дня до рождества сплошная серая пелена, которая висела над нашим фронтом, впервые за восемь дней, рассеялась и солнечные лучи осветили немецкие танки, черневшие на снежных полях Арденн (см. фото 7).
Каждое утро наше совещание в штабе открывалось докладом юного метеоролога 9-й воздушной армии. И этот доклад всякий раз был настолько неутешительным, что мы с утра приходили в дурное настроение. Всякий раз, пока метеоролог докладывал, Ванденберг, сидевший рядом со мной, невольно съеживался и втягивал шею в свою кожаную летную куртку. От Шотландии до Брюсселя больше чем на сотне аэродромов свыше 4 тыс. самолетов союзников ждало, когда же, наконец, кончится тайный сговор фон Рундштедта с погодой.