Я же тем временем погонял варианты в голове. Варианты были, правда свячёность из себя придётся выжимать как бы не посильнее, чем при попадании по Милосердию.
— Не надо, Терентий, пожалуйста! — отозвалась на мои мысли бывшая в сопряжении Кристина.
— Надо, Кристина, надо. Иначе Милосердию конец. А я не помру, просто будет больно. И блин, меня достало, что мне больно! Как проклял меня этот дохлый Лоргар… Ладно, неважно. Сейчас с грибом говорить буду, — констатировал я, отсылая Кристине свет и ветер себя.
Немного, но она на этой энергии способна горы свернуть. Я бы с таким КПД и своими запасами мог бы реально каким-то альфой плюс быть. Впрочем, раз нет «дубина побольше», будем действовать «думалом поумнее».
— Шизоум, — направил я узконаправленный, пронизанный святостью пси-сигнал.
Оркам на свячёность монопенисуально, а вот предатели и демонятина наш «чатик» не подслушают, факт.
— Чиво тоби, Грыб… Инкивезитыр? — мыслебуркнул орчатина.
— Слушай меня: мы сейчас нападём на предателей. Уничтожим их и спасём твою поганую шкуру. Что будет, если ты попробуешь ударить в спину, сказать?
— Чиво гаварить, пастукаешь. Всё равно жы пастукаешь!
— А вот и нет. Даже отпущу. Ты, кстати, почему не в варпе ещё?
— А гиде яж ещё, Грыбник? Тока ни в том, в каторым нада. Сламалась цацка!
— Нургла цацка-то, — мысленно похвалил я себя. — А двигатель что, сломали?
— Мы орки, а ни дикары какие! — возмутился Шизоум. — Ни работает, я сколько мека не стучал — вси равно ни работает!
— А скорость набрать не пробовал? — участливо осведомился я.
— А так мона было?!
В этот момент я проявил чудеса выдержки и не только не убился челодланью, но даже не стукнулся ей.
— Да.
— Эта палучаица, зря я мека стучал, — сделал потрясающий в своей логичности вывод орк.
— В общем, слушай меня, Шизоум. Я тебя не постукаю, отпущу. Но не просто так!
— А чиво хочешь? — скаредно поинтересовался шаман.
— В пространстве Империума твоей поганой рожи не будет. Вообще. Лети к торговой станции за Окуляром. Живи рядом с ним, хочешь — пиратствуй, хочешь — торгуй. Но если твоя морда или твои бойзы появятся в Империуме — я тебя найду, Шизоум. И не просто постукаю. Ты у меня, морда твоя грибная, неделями будешь поджариваться на сковородке. В сметанном соусе.
— Ни нада в соусе, — поспешил уточнить орк. — А ни абманишь?
— Нет. Найду и зажарю нахер, Орденом клянусь, — честно сказал я.
— Ни пра то я. Чито атпустишь — ни абманешь?
— Нет. Я орков не люблю, если они не в сметанном соусе. И честно с ними вести дела, да и вообще вести дела не намерен. Но тебе и сейчас — не вру. Ну а если вру — так у тебя и выбора-то нет! Предатели прибьют или я.
— А мы драца будем! — не слишком уверено выдал Шизоум.
— А я — нет. Я просто буду убивать. Быстро и беспощадно.
— Понил. Лады, в Очке тоже, с каво налутать полезнаво можно, хватаит. Дыгаварились.
— Хорошо. Сейчас пройдём рядом с твоим корытом…
— Шизостук.
— С твоим Шизостуком, — продолжил я, гыгыкнув не в эфир. — И отстреляемся залпом, вместе с твоими, по предателем. Пинай своих бойзов, чтоб огонь не ослабевал.
— А у ниго щиты!
— А у меня плазменные мортиры.
— Пиздец.
— И не говори.
— Будут даккать бойзы. А то я их сам в смытанном совусе.
— Всё, закончили трёп. Прибьём предателя — вали отсюда.
— А ты, Грыбник чиво задумал?
— А не твоё дело, гриб любопытный.
— Понял, — правильно понял Шизоум.
Тем временем Милосердие, выжигая генераторы пустотных щитов, по дуге сближалось с корытом орков, выходя с их тыла. На щиты было плевать: пакость, которой садили предатели, не особо их замечала. Думаю, что дело в изменённой топологии царства, но сейчас — так.
Вообще, выходило, что садят предатели артиллерийскими макроорудиями, но вот снаряды — просто квинтэссенция скверны нурглячей. Чуть глюклингов и нурглингов нам не подсадили, паразиты такие! И чума с полпинка могла начаться.
— Я сейчас могу потерять сознание или оказаться временно недееспособным, — озвучил я вслух. — Нам нужно время на починку — я его обеспечу. Далее, Франциск, наши гнилые друзья увлеклись игрой с грибами, — констатировал я данные с авгуров. — И мы их прибьём. Так вот, я ЗАПРЕЩАЮ атаковать орков, после того, как уничтожим предателей.
— А? Как?! Терентий!!! — послышались голоса.
— Наотрез запрещаю, кроме как в случае, если они сами нападут, — доходчиво разъяснил я.
— По слову вашему, — недовольно выдал Боррини. — А потом?