2. Благородных голубых кровей.
Пункт первый меня совершенно не смущал. Мама извлекла из гардероба старый немецкий ридикюль, в котором хранились все мои документы, и начался подсчет:
1. Справка о незаконченном высшем образовании, выданная юридическим институтом МЮД г. Еревана (специальность юрист-правовед).
2. Диплом об окончании школы искусств по классу фортепиано.
3. Грамота и медаль за первое место в школьном конкурсе «Оратор года».
4. Свидетельство об окончании курсов секретарей-референтов.
5. Свидетельство об окончании курсов «Основы ПК».
6. Свидетельство об окончании курсов «Пользователь Microsoft Word».
7. Свидетельство об окончании курсов парикмахера-стилиста (последнюю корочку было решено не предъявлять по политическим соображениям).
С голубыми кровями было сложнее. Вечером за ужином я стала пытать отца на предмет наличия в нашем роду этих самых кровей. Результат оказался неутешительным: кроме национального героя Армении, дедушкиного брата-головореза, гордиться семье было нечем. Дед мой, правда, учился в литературном институте в Питере, но на цвет его крови сие обстоятельство никак не повлияло. Мы с папой распили бутылочку каберне, и тут его осенило: «Прадэд моей матери и твоей бабки бил писарем при Надир-шахе в Персии! Гаварят, умний бил, очэн!»
«Ну хоть что-то», — подумала я.
На следующий день я побежала к бабушке (маминой маме) и устроила допрос на наличие белой кости в ее роду. Бабка задумалась.
— Да все крестьяне были, пахали, сеяли.
— А дед? Может, из его предков кто-то был графом или князем, а?
Бабка покосилась в сторону деда:
— Да его мать от цыгана родила под забором, у-у-у, падлу страхолюдную, чтоб он сдох, прости меня Боженька!
Поняв, что и здесь обнаружить ничего не удастся, я вздохнула и стала собираться, и тут бабушка радостно закричала: «Вспомнила, вспомнила! Деду моему барин тулуп подарил, краси-и-ивый тулуп был, с вышивкой. А его немец во время войны забрал, ага!»
Решив компенсировать недостаток благородных кровей своими хорошими манерами и образованностью, я пошла штурмовать очередную крепость.
Изольда Леонидовна восседала на диване во всей красе. Хотела бы я в шестьдесят лет выглядеть так, как она.
— Присаживайтесь, деточка! — сказала она, выпуская струйку дыма.
Деточка присела. Изольда Леонидовна попросила подать ужин. Племянница Катерина засуетилась и стала бегать вокруг стола. И тут я ляпнула:
— А может, вам помочь?
То, что я именно ляпнула, выяснилось позже, когда моему будущему супругу было сказано, что у меня замашки крестьянки. Посмотрев на мои пальцы, Изольда Леонидовна спросила:
— Олег говорил, вы играете на фортепиано.
— Да, — радостно сообщила я, предвкушая, что она попросит сесть за рояль и проявить свои способности.
Меня действительно усадили за рояль, я гордо расправила плечи, улыбнулась Олегу и начала играть.
«Октябрь» Чайковского (мое любимое произведение) разучивался месяц. Играла я хорошо, действительно хорошо, совершенно не ошибаясь и почти не волнуясь.
Изольда Леонидовна начала покашливать, я повернула голову и увидела, как она машет рукой: мол, достаточно.
Мои музыкальные способности впечатления не произвели, это я поняла прежде, чем Изольда Леонидовна изрекла:
— Инструмент надо чувствовать, деточка, а не барабанить по клавишам. Это дано не всем.
Сдерживая порывы ярости и пытаясь казаться вежливой, я выдала:
— Странно, в музыкальной школе, напротив, мне ставили высокие оценки именно за артистизм и умение передать настроение произведения!
Ответ не заставил себя ждать:
— Видимо, в вашей школе не было опытных педагогов, деточка!
Ситуация накалялась, и неизвестно, что бы произошло, если бы Катерина не сказала: «Ужин подан», на что я по привычке добавила: «Садитесь жрать, пожалуйста!»
На ужин была рыба. Слава богу, в этот раз голову мне никто не предлагал, но благородное семейство расправлялось с форелью при помощи ножа и вилки, я же, привыкшая есть рыбу руками, долго терзала маленький кусочек и в итоге подавилась костью. Пока Олег стучал мне по спине, Изольда Леонидовна нервно барабанила по столу пальцами.