Похлебав пропущенной через мясорубку окрошки, папа заохал и робко спросил у мамы:
— Гал, а может, у миня цинга начынаэтся?
При каких обстоятельствах возникает цинга, папа не знал, зато он слышал, что от нее выпадают зубы. Этого было достаточно, чтобы поставить себе точный диагноз.
— У тебя маразм начинается, — невозмутимо ответила маман.
— Что за маразм? Эта заразна? — шепотом спросил папа на полном серьезе.
— Нет, но смертельно, — все также невозмутимо сказала маман.
— Это он выноват, он всегда какую-нибудь заразу в дом прынэсет, а я патом балэю, — испугался папа, тыкая пальцем в моего брата Армена. — Гдэ ты этот маразм подцепыл?
Мы с братом и маман чуть не упали под стол от смеха.
Следующим вечером папа сидел на веранде, грыз орехи и грустно смотрел на небо. Видимо, слова о смертельной болезни «маразм» глубоко запали в его душу. Маман попыталась припомнить ему вчерашнюю окрошку и больные зубы, он обвиняюще посмотрел на нее и ушел в мастерскую. Маман, которая, проникнувшись сочувствием, готовила в тот день на обед любимому мужу суп-пюре, такого обмана простить не могла. Она побежала следом и указала на меня пальцем:
— Вот и дочка твоя вся в тебя, любит артистничать!
В ответ папа выдал свою коронную фразу: «А-а-а, ню вас всэх на хрэн!»
Бабка моя никогда не ходила в гости, даже к собственным детям. Раз в год, когда в местном кинотеатре показывали индийский фильм «Зита и Гита», бабушка надевала выходное платье и шла в кино. Прорыдав добрых два часа, она возвращалась домой и успокаивалась до следующего года, затем история повторялась.
Родила моя бабка четырех дочек и троих сыновей. Когда старший сын привез из России жену-красавицу, бабка ничего не возразила, за что вся многочисленная родня клевала ее на протяжении последующих двадцати лет.
То, что старшая невестка золото, бабка поняла, когда женила второго сына. Его избранницей была скромная девушка армянских кровей, только что закончившая школу. Выбор сына был одобрен. Кроткость второй невестки испарилась спустя полгода, когда выяснилось, что если она откроет рот, то в него спокойно сможет поместиться ведь микрорайон Эребуни. Еще через год Сын с женой переехал на другую квартиру.
Бабка успокоилась, но вскоре женился младший сын и, согласно обычаю, привел жену в дом родителей, с которыми ей предстояло жить. Дед мой, царство ему небесное, был человеком спокойным (о нем я расскажу после). И тут бабка решила отвести душу и побыть свекровью.
Однажды нагрянули с визитом родители младшей невестки, по этому случаю собралась вся семья. Перед этим Рузанна честно вылизала всю квартиру и напекла вкуснейших пирожков. Когда пришли гости, бабка лежала на диване, жалуясь на плохое самочувствие. Спустя пятнадцать минут она вскочила и устремилась в ванную, а через минуту вышла оттуда с тряпкой и шваброй и начала старательно намывать полы, при этом покряхтывая и сетуя на радикулит, коего у бабки никогда не было. Репутация невестки, заставляющей бедную больную старушку делать уборку в квартире, была подмочена. Рузанна сникла и улыбнулась только тогда, когда все начали наперебой расхваливать ее пирожки.
На следующий день бабка позвонила мне (я с родителями жила в соседнем подъезде) и попросила прийти помочь ей готовить пирожки.
— Но ведь еще со вчерашнего дня остались, — удивилась я.
— То, что осталось, меня не касается, приходи.
Кулинарные способности моей бабки можно воспевать до бесконечности. Больше всего на свете она любила варить супы. Приготовление супа заключалось в следующем: накидать в кастрюлю всего побольше, залить водой и пойти спать, проснуться часика через два и выключить плиту. Иногда бабушка готовила котлеты, которые отказывались есть даже окрестные собаки, а новогодней гатой можно было спокойно забивать гвозди. О том, что рыбу перед жаркой желательно обвалять в муке и яйцах, бабка не догадывалась и вечно пилила деда за то, что он покупает плохую рыбу, которая разваливается на сковороде.
И тем не менее бабушка в семьдесят лет впервые решила напечь пирожков.