День двадцать первый
Утром зашла на кухню. Все семейство, как по команде, зло посмотрело на меня.
— У меня понос, — торжественно сообщил папа.
— У меня тоже, — подтвердила мама.
— Даже у Майкла понос, — вздохнул братец.
— А Майкл не ел ничего, — ответила я.
— Зато нюхал, — сказал папа.
Остатки мусаки по рецепту Вагайского покоятся в ведре. Ничего, я этой сволочи покажу.
Вышла из дома злая как черт. Лесси с хозяйкой гуляет на поле.
— Ваш Майкл вчера опять приставал к Лесси, — заметила хозяйка.
— И?.. — возмутилась я.
— Его надо кастрировать, — констатировала она.
— Да пошла ты, — ответила я и удалилась.
Ей-богу, у человека не все дома. Что может малый пудель сделать со здоровенной колли, кроме как обнюхать?
Пришла на работу и первым делом полезла в кулинарное сообщество. Обматерила Вагайского на чем свет стоит. Вагайский мне не ответил, зато ответили люди, которые готовили эту самую мусаку и остались весьма довольны. Накинулись на меня со всех сторон и начали ругать.
Может, вы бешамель неправильно приготовили? — спросил некто под ником Паралитик.
Нет, я просто пургена добавила вместо томатного соуса, — съязвила я.
А что такое пурген? Какой пурген? Там же ясно сказано, что надо использовать соус.
Стала объяснять человеку, живущему на другом конце планеты, что пурген — это слабительное.
Ничего не понимаю, — ответил Паралитик. — Зачем же вы слабительное добавили? Вы хотели специально кому-то насолить?
Ну неужели я буду дураку объяснять, что просто пошутила? Плюнула и отключилась.
Из вредности зарегистрировалась под другим именем и написала рецепт:
Взять сардельки, очистить от кожуры и скормить собачкам на улице. Кожуру обвалять в муке, свернуть рулетиком и поджарить на масле. Подавать с кетчупом.
Вот вам, получи фашист гранату.
Все, хватит дурью маяться, надо работать. Проверила сайты на работоспособность. Снова нашла кучу ошибок. Записала все и пошла к программисту. Программист удивленно посмотрел на меня и сказал:
— Ты их что, каждый день проверять будешь?
— Ага, — ответила я.
— У-у-у-у-у, — почесал он затылок.
Позвонила Олька, предложила встретиться, сказала, что вчера последовала моему совету: купила себе кучу новых шмоток и сделала завивку.
— А Ваня как? — поинтересовалась я.
— Вроде не пил сегодня и вчера не пил, может, в прошлый раз случайно так получилось?
— Давай бог, — ответила я.
Пришел арт-директор и стал обрабатывать плакат с моей мордой.
— А это ничего? Ничего, что я там? — спросила я.
— Ничего, мы вон Швидко как-то снимали с бодуна с бутылкой воды для рекламного плаката. Потом крылья пририсовали, и изображал он у нас ангела.
— И что? Приняли?
— Приняли, только сказали, чтоб убрали этого педераста с синяками под глазами и заменили его на девочку. Ну, чтоб на ангела было больше похоже. Типа девочка-ангел.
— И?..
— Ну что, учли пожелания. Новый плакат был одобрен, напечатан и развешен по всему городу. А потом оказалось, что голову-то девочки поставили, а руки Швидко остались. Так и красовалась на плакате девочка с волосатыми руками, сжимающими бутылку.
— А что клиент?
— А ничего, никто даже не заметил. Так что не дрейфь, — закончил свою речь арт-директор.
Пошутил, наверное. Полезла в портфолио, откопала плакат с ангелом. Действительно: стоит красивая девочка с ангельским личиком, над головушкой нимб, глазки невинные, губки аленькие, платье белое-белое, а руки волосатые, и внизу слоган: «Чистота ангела…» Во фигня какая!
Пришел клиент забирать буклет. Мимозина отдала ему все, что мы успели сделать, обещала к вечеру лично занести все остальное.
Позвонила Нана. Она решила сесть на диету.
— И что ты теперь ешь? — поинтересовалась я.
— С утра полкило фиников и пять ложек меда. В обед пять фиников и банку йогурта. А на ужин опять полкило фиников и шесть ложек меда.
— И что, помогает?
— Пока не знаю, я только начала.
— Удачи, — ответила я.
Ответа из банка нет. Может, им не понравилось мое предложение? Решила посоветоваться с Липкиным.
— Подожди еще день и напиши письмо.
— О’кей, — ответила я.
К вечеру арт-директор собрал сотрудников и сказал, что надо придумать рекламный лозунг для плаката с сырками.
Все сели в крут, заварили кто чай, кто кофе и стали сочинять слоганы.