— Мишкин, у меня вот есть армейские штаны, а больше ничего.
— Завтра сообразим, — заверил Мишкин.
Прямо от сердца отлегло.
Позвонила Олька.
— Да пребудет с тобой Господь, — выдохнула она вместо привычного «привет».
— Олька, я в Киев еду, на фестиваль! — сказала я.
— Суета все это, суета сует. Все от беса. Грядут перемены! — ответила Олька.
— Это точно, — подтвердила я.
Ну о чем можно разговаривать с таким человеком? Интересно, как этим сектантам удается так быстро запудрить людям мозги?
Швидко все-таки пришел на работу. Молодец, уважаю. Сильный человек, не испугался. Коммерческий директор завел его в кабинет и объявил, что вычитает у него из зарплаты стоимость двери, выбитой накануне в туалете соседнего офиса.
— А хрен с тобой, — ответил Швидко и, проходя мимо Мимозиной, бросил: — Мимозина, ты чего такая синяя сегодня? Небось вчера надралась?
— А ты зелененький, — съязвила Мимозина.
Бедненький, чай, нелегко после вчерашнего. Достала из сумки яблоко и отнесла ему. Швидко яблоко взял, поблагодарил и уткнулся в монитор. До вчерашнего дня все было тихо.
Дома вечером постоянно думала о нем. Что-то последнее время все мои мысли вертятся вокруг одного человека. Странно, такого чувства я очень давно не испытывала. Вернее, я никогда ничего подобного не испытывала. Он кажется таким родным, родным и близким. Когда он заходит в офис, все вокруг становится живым и ярким. Немного помечтав, я заснула сном младенца.
День двадцать пятый
Хозяйка Лесси ходит и дуется. Вчера милиционеры пообещали ей, что если она еще раз вызовет их без необходимости, то ее посадят в кутузку вместе с собакой.
Васька поймал папу, когда тот ставил машину в гараж, и сказал, что не держит на него зла и приглашает сегодня в гости. Папа обещал подумать.
Сегодня Злоедрючка ответила на мой комментарий.
А ты чего тут вякаешь? — написала она.
Дура ты, — ответила я.
Я от всего сердца, а она вот так. Обидно. В собачьем сообществе новая горячая тема для обсуждения. На повестке дня актуальнейший вопрос: «Сколько раз в день и как много положено гадить собаке весом в пять — восемь килограммов?» Они что, взвешивают собачье дерьмо?
Я написала так:
Я не знаю, как положено, но наги пудель гадит два раза в день, когда я его выгуливаю.
Блин, ну неужели во всем ЖЖ нет ни одного нормального сообщества!
Пришло письмо от Липкина:
Я на месте, могу помочь советом.
Спасибо, уже не надо, — ответила я.
Пришел арт-директор, принес мне брутальные рваные кеды своей жены. Кеды великоваты, но, в конце концов, можно напихать в носки ваты. Это лучше, чем если бы они жали. Еще Мишкин принес военную майку и рюкзак. Я оделась. А что, смотрится супер.
— Выйдешь на сцену, не вопи, как поросенок недорезанный. Веди себя сдержанно, с достоинством. Глупых речей не толкай, — стал наставлять он.
Я буду очень стараться, хотя сдерживать свои эмоции мне будет откровенно сложно.
Села за компьютер и стала изучать сайты участников фестиваля, должна же я быть в курсе событий.
Через час студию пронзил рык раненого льва. Рычал арт-директор.
— Сволочи-и-и! Тупицы-ы-ы!
— Что такое? — испугалась Мимозина.
— Идею запороли!
— Какую идею?
— С плакатом. Хреновы производители сырков! Сказали, что им все нравится, но они не готовы так радикально менять имидж. Трусы!
— Ну, давай еще вариант предложим, — сказала Мимозина.
— Не буду я ничего предлагать, — буркнул арт-директор и ушел курить.
В конце дня Мимозина выдала Швидко техническое задание на разработку плаката.
— Сделай что-нибудь простенькое, и можешь считать, что инцидента с дверью в туалете не было, — попросила она.
Швидко сел, отыскал в Интернете изображение розовощекого младенца, разместил его на плакате и написал: «Я люблю сырок, Адам“!»
С работы меня отпустили рано. Пошла собирать чемоданы.
— Хочешь, я тебя провожу на вокзал? — спросил Швидко.
— Да, хочу, очень хочу, — ответила я.
День двадцать шестой
До сих пор не могу прийти в себя. Моя щека, к которой он прижался вчера вечером на перроне, все еще пахнет его одеколоном. Даже дождь, который льет как из ведра, не может омрачить моего настроения. На душе тепло и легко. Я счастлива, и вовсе не потому, что приехала в Киев получать заслуженные награды, не потому, что я работаю в самой замечательной студии на свете, не потому, что начинаю постепенно входить в курс дела и уже могу похвастаться первыми успехами. Я счастлива потому, что в этом мире есть ты. В этом огромном мире есть ты, Сереженька.