— А это еще что? — возмутилась мама, тыча пальцем в картину.
— Где? — спросила я.
— Вот это, — ответила мама, показывая на две пуговицы на груди.
— Это пуговицы, наверно.
— Это сиськи! — засмеялся братец.
Надо же, а я даже не заметила. На самом деле сиськи, а выглядят, как две небольшие пуговицы.
— Ну, у человека такая фантазия, — вздохнула я.
— Плохая у него фантазия. Надеюсь, он не с натуры рисовал? — осторожно спросил папа.
— Да нет конечно, у меня грудь не такая, — возмутилась я.
Мда, не висеть моему светлому образу в рамочке над пианино, а жаль. Мог бы обойтись без сисек, художник от слова «худо».
Нана перезвонила через час и сказала, что Вова готов с нами встретиться.
— Через тридцать минут в его кабинете, в больнице.
— Хорошо, — ответила я.
Собрались и пошли в больницу. Вова стоит на улице, курит и строит рожи дворняге.
— Это я рефлексы изучаю, — улыбнулся он.
Пошли в кабинет. Вова стал перечислять заболевания и стоимость услуг.
— Лучше всего имитировать шизофреника или МДП.
— Что такое МДП? — поинтересовалась я.
— Маниакально-депрессивный психоз, — ответил доктор.
— Сколько денег надо?
— Ну, пять долларов за один сеанс.
— А сеансов сколько?
— А это уже от способностей зависит. Бывает, что и после пяти сеансов парни такое вытворяют, что их без вопросов в дурку отправляют, а бывает, стараешься-стараешься, а он как встанет перед комиссией, так все и забывает. Они тоже хитрые, каверзные вопросы задают, — подмигнул Вова.
Решили, что с завтрашнего дня он будет учить Армена имитировать шизофрению.
Отправив братца домой, я поехала на работу. Возле метро стоят Олька с Ваней и раздают буклеты.
— Братство Седьмого утра ждет тебя, — улыбнулся Ваня и сунул мне буклет.
— Меня еще работа ждет, — буркнула я.
— Знаешь, мы теперь с Ваней живем как брат и сестра, — прошептала Олька.
— Это как?
— Ну, не спим вместе, вернее спим, но сексом не занимаемся. Мы духовный подвиг совершаем. Пастор Джон говорит, что без нужды заниматься сексом — это грех. Вот ежели мы ребеночка захотим, тогда да, а так — нельзя.
— Ну-ну, — ответила я.
Мне, конечно, все равно, главное, чтобы моя подруга была счастлива, но я бы в секту не пошла, да еще с такими условиями. Хотя неизвестно, что хуже — секта или муж-алкоголик.
Пришла в студию. Арт-директор сидит за компьютером и читает политические новости. Мимозина красит ногти. Швидко отбеливает зубы младенцу на плакате с сырком и наводит румянец на щеки.
— С возвращением! — сказали все хором.
Достала кружки и грамоты и стала делиться впечатлениями.
— Ну как? — спросил Мишкин.
— Да так, фигня, — ответила я флегматично. — С Боркиным познакомилась и Подушкиным.
— А-а-а, ну да, это личности известные, — вздохнула Мимозина. — Надо было мне ехать!
— Мишкин, я кеды немного испортила.
— Ничего, жена их все равно выбрасывать собиралась.
Про художников, «образ» и абсент решила не рассказывать. Мало ли что.
Швидко стал жаловаться на головные боли и засобирался домой.
— Не уйдешь, пока щеки не нарумянишь младенцу! — отрезала Мимозина. — Мне в понедельник с утра макет сдавать, а ты завтра напьешься и не придешь. Так что давай, работай.
Вот зачем она так? Сама же подталкивает человека к тому, чтобы он пошел и напился. Решив подождать Швидко, я села за компьютер. Делать, собственно, нечего — стала лазить по сайтам. Нашла хороший сайт, где можно разместить свои стихи. Написала тройку самых удачных. А что? Вдруг меня заметят, предложат сборник опубликовать. Зря мои стихи, что ли, пылятся на полках?
Полезла в собачье сообщество. Там горе. У одной участницы собака проглотила мячик. Жалко зверюгу. Что ж хозяйка недосмотрела! Все вокруг стали ее обвинять во всех смертных грехах, говорить, что таким безответственным людям только дождевых червей разводить или пиявок. Я высказала свои соболезнования.
Липкин сидит в «аське».
Написала ему:
Привет. Я вернулась из Киева. Мы получили кучу наград.
Привет! Поздравляю, а мы с другом шмаль курим и Ленину язык показываем, — ответил Липкин.
Вы что, в мавзолее курите? — удивилась я.