— Может, не стоит? — спросила я.
— Стоит. Ты мужчину идешь обольщать или как?
— Да мы на концерт, — засмущалась я.
— Понимаю, что не в пирожковую. Все с концертов начинают. А там, глядишь, и дальше пойдет, — лукаво подмигнула она.
— А разрезы не слишком большие?
— Нет, они очень эротичные. Представь, как ты закинешь ногу на ногу.
Вышли из магазина и договорились, что завтра перед концертом Нана отвезет меня к знакомому стилисту, который займется моим внешним видом.
Прибежала на работу. Хвастаться платьем никому не стала. Открыла сайт «НСВ». Ромашкина наконец повесила новость. Ну и слава богу. Пошла и поблагодарила ее.
Села читать техзадание, которое прислал Липкин.
Читаю:
— Сделать два варианта дизайна: один такой, чтобы все были в восторге, другой такой, чтобы никому не понравился.
— На главных страницах разместить главную информацию.
— На второстепенных страницах разместить второстепенную информацию.
— На каждой странице поставить логотип компании.
— Остальное — по усмотрению.
— Сделать наконец хоть одну нормальную админчасть.
— Предусмотреть размещение главной информации на главных страницах.
— Предусмотреть размещение второстепенной информации на второстепенных страницах.
— Остальное — по усмотрению.
Очень, очень содержательное техническое задание. Пошла к Мишкину.
— Кто эскизы будет делать, кому ТЗ давать?
— Я и буду, — буркнул он.
— Тогда держи, — ответила я и вручила ему распечатанный листок.
Мишкин ТЗ изучил и сказал:
— Ага, спасибо, все понятно. Через три дня выдам тебе варианты.
Вот что значит профессионализм. Мне ничего не понятно, а ему все понятно без слов.
Пошла домой. Братец разгуливает по двору в новом спортивном костюме, новой футболке и новых кроссовках. Доволен аки слон. Решила похвастаться маме новым платьем.
— Это еще что такое? — возмутилась она. — Небось Нана тебе выбирала?
— Да, а что? — ответила я.
— А ничего, ну что это за порнография? Еще и перья эти дурацкие.
— Они снимаются.
— Уже легче, — вздохнула мама. — А разрезы зачем такие большие?
— Ну, фасон такой.
— Плохой фасон. Дай-ка я их тебе застрочу, а то все ноги видны. В таком наряде стыдно на людях показаться.
Достала швейную машинку и стала застрачивать эротичные разрезы. Да-а-а, маман у меня женщина серьезная, не любит она таких вещей.
Решила лечь спать пораньше. Только улеглась, как раздался телефонный звонок.
— Тебя, подруга твоя лучшая, сказала мама.
— Ало, — зевнула я.
— Это я, я тебя не разбудила? — прошептала Нана.
— Почти, а что?
— Я хотела у тебя спросить: ты ноги давно брила?
— Ну… неделю назад. Я же в брюках хожу, под ними не видно, — ответила я.
— Слава богу. Не брей завтра.
— Это еще почему? — удивилась я, представив, как эротично будут смотреться мои волосатые ноги.
— Мы тебе в салоне депиляцию сделаем. Все. Пока, — ответила она и положила трубку.
День тридцать пятый
Испортить настроение в такой прекрасный день мог только засранец Майкл, который умудрился сжевать перья и обоссать платье, приняв его за свою любимую тряпочку. Мама тоже хороша, могла бы убрать его в шкаф, а не оставлять возле швейной машинки. Знает же, что собака наша любит все блестящее и пушистое. Сто долларов псу под хвост в полном смысле слова. Застирала пятно и стала сушить платье феном. Мама посмотрела на перья и сказала, что это и к лучшему, поскольку есть в этих перьях нечто куриное.
— С перьями оно все-таки смотрелось интереснее, — возмутилась я.
— О! Придумала, — воскликнула мама и достала из шкафа свое драповое пальто с широким песцовым воротником. — Воротник вместо перьев пришьем.
— Ну уж нет, спасибо, — ответила я и стала собираться на работу.
Зашла в душ и, совершенно забыв, о чем мы вчера договаривались с Наной, побрила ноги. Опомнилась, только когда стала натираться молочком для тела. Все, Нана меня убьет.
Пока я сушила волосы феном, мама выгладила платье, понюхала его и заявила, что оно, конечно, немного пахнет собачьей мочой, но, ежели хорошенько побрызгать духами, то никто ничего и не обнаружит. Аккуратно уложив платье и отремонтированные папой туфли на шпильках в коробку, я поехала на работу.