– Что… с… канцлером? – шепчет Рекс, пока его грузят на носилки.
При чем тут канцлер?
– Смотрите-ка, Вейдер, как занятно. Страх заставил девицу с весьма посредственными способностями подняться сразу на несколько ступеней владения Силой. При этом стадию ярости она миновала. Весьма занятно…
Поднимаю взгляд, чтобы наткнуться на пылающие расплавленным золотом глаза ситха.
– Эту – отдельно от прочих.
– Не-е-е-т!
Я продолжаю кричать, когда меня уже волокут прочь, и не могу остановиться. Только что я узнала обоих ситхов – Шива Палпатина и Энакина Скайуокера. Шок оказался слишком сильным. Сознание погасло.
***
Очнулась в одиночной камере, не зная, что случилось с остальными пленниками, с Республикой, с галактикой. Правду сказать, на камеру комната походит мало. Хотя я и не знаю, как на самом деле выглядит тюремная камера, но едва ли туда принято переносить личные вещи арестованного из его комнаты. Здесь же поступили именно так. Даже мой дневник сохранили. Так что коли о настоящем я ничего не знаю, а о будущем думать страшно, остается только вспоминать о прошлом.
Глава 5 Миссия "Немыслимое"
Дверь камеры бесшумно отошла в сторону, но вместо ожидаемого обеда передо мной появляется голопроектор. Судя по пафосу записи, коронационную речь канцлера, точнее уже императора Палпатина следует слушать стоя. Хотя замерший в дверях дроид на этом не настаивает. И на том спасибо. Затем просмотр выпуска новостей: первые указы новой власти, восторженные толпы приветствуют ветер перемен, журналистские расследования джедайских злодеяний, сообщение об успешном подавлении последнего очага сепаратизма на Мустафаре. Ничего, к чему бы я была не готова, в общем. Разве что удивительно, как мало новый император превозносит величие Темной стороны Силы. Светлую поносят, а про ситхов – ни гу-гу.
– Следуйте за мной, госпожа, - прерывает мои размышления о истоках ситхской скромности дроид.
Идем, а потом еще и летим, и вновь идем. Куда, сказать затрудняюсь: коридоры длинные и безликие, потом полет во флаере с зашторенными окнами и вновь безликие коридоры. Хотя нет, про эти новые коридоры я уже могу что-то сказать. Специфический запах бакты, каталка у створок грузового лифта, обилие антибактериальных ламп. Госпиталь?
Ответом на мой незаданный вопрос – распахнувшиеся двери шлюза стерильной зоны. Пока идет санобработка, активирую собственную иммунную защиту. На вход в зону работы с особо опасными инфекциями шлюз не тянет, но я не знаю, ждет ли меня инфекционное отделение, ожоговая или гнойная хирургия. Надо быть готовой ко всему.
Больше никаких коридоров. Сразу полутемная операционная. Привычным жестом регулирую освещение. Я – не меддроид, в темноте пациента плохо вижу.
Ох, мама дорогая, это кому ж так не повезло? Тело на операционном столе порождает волну профессионального азарта. Данные на мониторе состояния жизненных показателей добавляют пикантности. Для начала понять бы, почему больной еще жив. Дроиды же бестолково толпятся вокруг, но ничего, кроме диагностики, не обеспечивают. Ему ж, бедолаге, даже анестезии не вкололи! А, нет, вру. Вон капельница торчит. Только то, что по ней капает – это мертвому припарки.
– Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается… - шепчут обожженные губы.
Он еще и в сознании… Кстати, я уже слышала это в сходных обстоятельствах. Узнать в изуродованном теле Энакина Скайуокера – лорда Вейдера оказалось непросто. Гораздо легче не думать о том, что передо мной тот, чей смеющийся взгляд с фотографии над кроватью несколько лет встречал мое пробуждение по утрам, тот, чей меч оборвал жизни самых дорогих мне разумных, разрушил мой мир. Не потому, что я не могу решить, кто для меня важнее. Об этом я подумаю позже. Просто сейчас я – врач. На операционном столе нет ни ситхов, ни джедаев, ни имен, ни заслуг. Тут вообще нет личности. Есть пациент со стопроцентным ожогом тела в анамнезе, плюс сгоревшие легкие, отсутствие всех конечностей, отказавшие почки. Пульс - двести, давление - семьдесят на тридцать. Поле непаханое.
И все-таки почему он еще жив?
– Потому что я не даю ему уйти.
Только теперь оглядываюсь вокруг и обнаруживаю людей. В изголовье Скайуокера в паре метров от стола стоит Палпатин. Полусогнутые в локтях руки выставлены перед собой. Да уж, канал в Силе у ситхов очень необычный, но именно он держит Скайуокера на этой стороне Великой и требует от его хозяина немалых усилий. Но вся эта энергия направлена только на поддержание жизни. В плане лечения – ноль.