– Костюм жизнеобеспечения?
– Все тот же набор приборов, что и в этой палате, но упакованный в боевой доспех. Это позволит Дарту Вейдеру уже через пару месяцев приступить к исполнению своих обязанностей.
– Но на полное восстановление уйдут годы.
– Предлагаете Дарту Вейдеру провести их в постели? Лорд ситхов не может позволить себе такую слабость.
– Вы обрекаете его на пожизненную инвалидность.
– Фу, зачем так трагично? Надеюсь, ученик сможет систематически находить время для совместных с вами лечебных медитаций. Кстати, вы назначаетесь его личным врачом. Надеюсь, заказанные вами медицинские справочники переданы вовремя?
Успеваю лишь кивнуть в спину выходящему ситху. Специальную литературу мне действительно приносят по первому требованию, и император это отлично знает. Дело не в этом. Ситх всем видом своим демонстрирует непоколебимую уверенность в моей покорности. Да, я полностью в его власти, кто спорит. Но такая показная уверенность злит. Или ему этого и надо? Верно, что я ни делай, все ситху на руку выйдет. Злоба и гнев на темную сторону ведут. Спокойная бесстрастность велит равнодушно исполнять долг целителя, что бы ни происходило вокруг.
Да я толком и не знаю, что вокруг происходит. Наших я рядом не чувствую. Думать о том, что все они мертвы, я себе запретила. Может, никого нет, а может - темная мощь двух ситхов все забивает. Палпатина, как нависшую над головой грозовую тучу я ощущаю постоянно. Тот перестал прятаться и теперь накрывает своей тенью едва ли не всю столицу.
Дарт Вейдер похож на идущий вразнос реактор. Порожденная болью сила вырывается бессмысленно и спонтанно. То хлещет, как лава из кратера, то сочится, как гной из раны, но не приносит ни физического исцеления, ни душевного равновесия. Цепная реакция ярости, преумножающей ярость. Хуже только то, что, находясь в сознании, Вейдер молчит. Смотрит безразличным взглядом в потолок и молчит.
***
Подготовить больного к операции и без меня нашлось кому. За недели здесь я начала забывать о том, что мы находимся в крупнейшем медицинском центре столицы. В нашем распоряжении отдельный бокс, в который без особой нужды не заходит даже персонал. Только дроиды.
А тут народу понабежало. Одних реаниматологов – семеро разумных.
– Посторонитесь, деточка. Дело у нас ответственное. Хотелось бы без дилетантских неожиданностей.
Квадратного вида неймодианец изобразил улыбку, чтобы подсластить момент моего выпроваживания из палаты. Спорить сразу с семерыми реаниматологами плюс три примкнувших к ним нарколога бессмысленно. Сила тут бессильна. Они преисполнены решимости сделать порученное дело, и в моей помощи не нуждаются. Поэтому предпочитаю не связываться и делаю шаг назад.
Перед тем, как начать переключать системы жизнеобеспечения со стационарных приборов, на мобильные, бригада тщательно просканировала состояние пациента.
– Хм, несмотря на все эти шарлатанские так сказать «методики», все не так уж и плохо.
– Организм молодой, сильный.
– Надеюсь, на этот раз без шаманов, с нормальным наркозом работать будем?
Эти слова не предназначались для моих ушей. Именно поэтому обида оказалась особенно острой. За что они о нас так? Я понимаю, сейчас вся мощь СМИ направлена на шельмование джедаев. Здесь оно легло на благодатную почву: несколько веков конкурентного противостояния джедайской и классической медицинских школ. Но такое презрение не могло расцвести за считанные дни. Неужели оно вызревало подспудно, и ситх лишь позволил ему выплеснуться наружу?
Мы веками все силы отдавали ради благополучия разумных, а теперь они плюют нам вслед. Между прочем, не только нам! В «шаманских плясках» возле больного ваш любименький Палпатин очень даже участвовал! Я понимаю, эта мысль прозвучала очень по-детски. Но я постаралась подумать об этом как можно отчетливей. Пусть не устыдятся, так хоть испугаются. Только я не учла, что в бригаде не оказалось одаренных. Меня просто некому услышать. Только и осталось, что тихо выйти в коридор.
Какой коридор. Тут целый холл с элементами зимнего сада. Я сюда за все дни и не выходила ни разу. Санузел и комната отдыха находились сразу за палатой. Целая стена в холле занята встроенным аквариумом. Между причудливыми переплетениями тёмно-зелёных водорослей и столбами пузырьков – воздушных «фонтанов» неспешно проплывали золотые рыбины. Одна, особенно крупная и пучеглазая, словно заметив меня, замерла у самого стекла.
– Что, рыба, хорошо тебе там? Живешь – в ус не дуешь, от стены к стене плаваешь. Аквариум тебе чистят, кормят каждый день… Хотя, меня пока что тоже…